Вернувшись домой, я внимательно взглянула на маму. У нее было свое собственное имя, и ее не всегда звали «мама». Почему я осознала это только сейчас?
Если в центре Пусана сесть на пригородный автобус и подняться на нем на вершину крутого склона горы Сучжон, то вы окажетесь в деревне Анчхан, расположенной у указателя с надписью «Дороги нет». При выходе из автобуса сразу бросаются в глаза паутина узких улочек и лестниц, которые переплетаются друг с другом по обе стороны от дороги, и дома, построенные рядами на склоне горы. Эти трущобы были возведены нелегально во время Корейской войны, когда здесь собрались беженцы, которым некуда было идти. Поэтому в деревне Анчхан много домов. Им столько же лет, сколько и людям, проживающим в них.
Склон был настолько крутым, что я задавалась вопросом, как у кого-то могла возникнуть идея построить дома настолько высоко? Но деревня Анчхан радушно принимала тех, кто потерял дома в пожарах, кто в одночасье обанкротился, или тех, кто был настолько беден, что им больше некуда было идти. Людей, хоть и оказавшихся в типичной для того времени ситуации, но желающих постепенно улучшить собственное финансовое положение. Предметы домашнего обихода, которые когда-то с трудом поднимали на вершину горы, теперь валялись то тут, то там, будто они уже выполнили свою работу. В подобных узких переулках и под низкими крышами жили бедные, но искренние люди.
Дом бабушки Чон Хан Мун, с которой я познакомилась, находился на вершине горы в конце деревни. Она рассказала, что с детства жила только в горных деревнях. Однако поскольку она хотела дать образование своим восьми детям, ей ничего не оставалось, кроме как переехать поближе к большому городу Пусану, по ряду причин поселившись в деревне Анчхан. После этого бабушка каждый день ездила в центр Пусана, где продавала суп, чтобы прокормить больного мужа и детей. Когда ей минул шестой десяток, бабушка надеялась, что сможет жить спокойно, но у нее внезапно развилась глаукома, и она потеряла зрение.
Когда я впервые увидела ее, она, одетая в красное пальто и с длинной тростью в руках, стояла между бледно-зелеными стенами в конце переулка. Бабушка, должно быть, ощутила чье-то присутствие, поэтому спросила: «Кто здесь?», и, глядя на выражение ее лица, я почувствовала скорее радушие, чем настороженность по отношению к незнакомцу. Круглое лицо, короткие волосы и улыбка, расцветающая в ответ на звуки человеческого голоса. Думаю, в этот момент мое сердце уже было открыто для нее. Когда я сказала ей, что приехала из Сеула на три дня для сбора материала по поручению телевизионной компании, бабушка ответила, что я могу заходить к ней в любое время. Поскольку было холодно, она пригласила меня внутрь, чтобы продолжить разговор. Так начались три дня, которые я провела с ней.
Некоторое время я снимала в ее комнате, когда услышала вдалеке голос водителя грузовичка с овощами.
– Должно быть, уже два часа. Он приезжает ровно в два.
До машины было меньше пятидесяти шагов, но бабушка не могла идти.
– Мне отвести вас? Вы хотите что-то купить?
– В самом деле? Тогда я куплю пучок лука.
Все это время она лишь мысленно представляла разные овощи, слушая звук грузовика. У меня до сих пор перед глазами отчетливо стоит образ бабушки, взволнованно выбирающей зелень.
Вечером третьего дня я купила в магазине две коробки сладостей с заварным кремом и несколько пакетов соевого молока и пошла навестить бабушку. В доме не горел верхний свет, поэтому было темно, но за стеклянной дверью слабо мерцал экран телевизора. Бабушка, вероятно, наблюдала за миром ушами и разговаривала с телевизором. Если я открою эту дверь и войду, то она будет рада меня видеть, но на сердце было тяжело от мыслей о завтрашнем отъезде. Понаблюдав какое-то время за отблесками света, я постучала. Как и ожидалось, бабушка встретила меня тепло.
– Совсем из ума выжила. Нужно включить свет. В гостиной и коридоре темно, верно? Я обычно так и живу. Выглядит глупо, правда?
Бабушка нащупала выключатель на стене, включила свет и пошла на кухню, чтобы принести какую-то черную плоскую лепешку. Она даже не помнила, что у нее сегодня день рождения, но с поздравлениями приходила одна женщина из социального центра, принесла торт и сделала фотографию. Затем бабушка ощупала дверной косяк и показала заткнутый за него снимок.
– Мой прошлый день рождения. Даже тогда продолжала упрашивать меня: «Бабушка, улыбнитесь, пожалуйста». Я ведь улыбаюсь? На фотографии.
Сравнивая снимок, который был сделан на ее день рождения в прошлом году, с сегодняшней фотографией, я увидела, что единственное, что изменилось за год, – это работник социального центра, но дом, бабушка и ее одежда остались прежними.
– Спеть для вас песенку-поздравление?
Когда я пела, бабушка расплакалась. Она сказала, что впервые слышит такую теплую песню и что давно не получала поздравлений с днем рождения. Когда я попросила ее загадать желание, она сложила руки и помолилась за своих детей.
