– О многом. Например, о том, что вы двое до сих пор не развелись.
На мгновение Люк неподвижно застывает, походя на одну из статуй в саду Росса Сазерленда. Затем так резко шагает ко мне, что я невольно отступаю на шаг. Однако Люк останавливается и, уперев руки в бока, разражается смехом. Резким, горьким, настолько неприятным, что я отодвигаюсь еще дальше.
– Жалкий маленький проныра, – бросает он. – Вечно ты суешь нос в мои дела! Зачем? Какая тебе разница? У тебя ведь есть крыша над головой. Я позволяю тебе приходить и уходить, когда заблагорассудится. И так ты меня благодаришь?
– Наверное, после отказа Джейми ты очень разозлился, – продолжаю я и, не дождавшись ответа, еще немного отступаю. – И придумал план?
– О чем ты? – Он стискивает челюсть.
– Ну, ты же не мог просто согласиться с ее решением. Особенно сейчас, когда решил сделать предложение Аннализе.
Его лицо искажается от злости, как будто Люк вот-вот вновь разразится гневной тирадой.
– Ты ей рассказал?
– Кому?
– Аннализе! Ты говорил с ней о Джейми?
Я молчу, размышляя, стоит ли раскрывать карты. Но Люк явно читает ответ на моем лице и, с облегчением прикрыв глаза, выдыхает:
– Нет, ты ей ничего не сказал.
Он делает шаг ко мне, и я, не в силах сдержаться, опять инстинктивно отступаю. И спотыкаюсь о камень. С трудом сохранив равновесие, бросаю взгляд через плечо. И резко замираю, обнаружив, что стою почти на самом краю оврага. Я смотрю на Люка. Он заметно сглатывает – явно подумал о том же самом.
Позади крутой обрыв, при виде которого начинает кружиться голова. Господи, неужели мой собственный отец готов столкнуть меня со скалы, чтобы заставить молчать?
Джейми говорила, что Люк не склонен к насилию, но… Один быстрый, точно рассчитанный толчок – и все можно представить как несчастный случай. Отцу больше не придется со мной возиться и тревожиться о том, что я расскажу правду о нем Аннализе. Не уверен, что Люк счел бы это насилием. Вероятнее всего, нет. Более того, судя по оценивающему блеску в глазах, ему нравится эта мысль.
Сердце пропускает удар. Вокруг все замирает, лишь где-то вдали кричит птица. Затем Люк осторожно шагает ко мне.
Я опускаю взгляд на его сжатые в кулаки руки с побелевшими костяшками пальцев. Насколько помню, Люк ни разу меня не бил, даже охваченный гневом или другими сильными эмоциями. Наверное, в раннем детстве он не раз со мной нянчился, но, когда я стал старше, Люк в отличие от отцов моих друзей больше не подхватывал меня на руки и не кружил. И даже после того, как я на несколько часов потерялся в Вегасе, не соизволил сжать мою ладошку в своей. Мы не обнимаемся. В целом-то без разницы, и попытайся он устроить представление для Аннализы, я бы в ужасе отшатнулся. Но все же, несмотря на все жестокости судьбы, не хотелось бы, чтобы отец впервые потянулся ко мне лишь с намерением прикончить.
Люк с протянутыми руками шагает вперед, и я, ничего не успев сказать, застываю, не в силах пошевелиться от ужаса и потрясения. Судя по холодному блеску в глазах и похожему на застывшую маску лицу, он в самом деле…
Вцепившись в воротник рубашки, Люк дергает меня вперед, и наши лица оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга.
– Бесполезный маленький засранец! Отдай ключи от машины.
От облегчения ноги почти подгибаются.
– Ты… Сперва отпусти, – сглатываю я.
Он не спорит. Пользуясь возможностью, отхожу подальше от края оврага и несколько раз глубоко вдыхаю, наслаждаясь тем, как чистый воздух наполняет легкие. У меня к отцу еще куча вопросов, но пока что хватит. Я и так достаточно пощекотал себе нервы.
– Кстати, как ты меня нашел? – бросает Люк.
– Поисковое приложение, – поясняю я, доставая ключи из кармана.
– Давно следовало его удалить. Чертов телефон-предатель.
Я вновь застываю, но уже совсем по иной причине.
«Телефон-предатель». Господи, да ведь он прав! В этом все дело.
– Ключи. Сейчас же, – протягивает руку Люк.
– Не могу, – поспешно отвечаю я.
И убегаю.
Я даже не замечаю, как опускаюсь на пол, подтягиваю колени к груди и крепко обхватываю их руками. Почти что поза эмбриона.
– Это ведь он? – спрашиваю Джейми, смотрящую на экран моего телефона.
Она явно испугана. Значит, я не ошиблась.
С губ срывается какой-то звук, нечто среднее между судорожным вздохом и истерическим смехом, который резко замирает, когда я вспоминаю последние сказанные мне отцом слова: «Ты думаешь, это забавно? Да, малышка?»
Он не видел во мне человека, а воспринимал как какую-то вещь. Но я начала показывать характер, и отец решил выбить из меня все проявления личности, как прежде пытался сделать с Джейми.
– Он же вроде должен быть в тюрьме, – в оцепенении бормочу я. – Почему он на свободе? – В голову приходит новая мысль, и я вскакиваю на ноги, почти радуясь охватившему меня гневу. Намного лучше злиться, чем бояться. – Почему ты мне не сказала?
– Что? – Джейми отрывает удивленный взгляд от экрана моего телефона.
– Наверняка ты знала, что его освободили! Почему же не сказала? Опять все как с Люком…
