История повторяется. В первый раз подобное случилось, когда мне было четыре и я сидела запертая в шкафу. С тех пор меня преследовали ночные кошмары о том дне. Однако сейчас я уже не испуганная малышка. Пусть Кормак Уиттакер – худший из социопатов, с которым угораздило связаться маму, но за последние несколько дней он не раз доказал, что его вряд ли можно назвать непобедимым.
Теперь я смогу дать ему отпор.
Меня захлестывает жгучая ярость, прогоняя последние крупицы страха.
– Кормак! – кричу я, взбегая по лестнице, и голос эхом разносится по лестничной клетке. – Я здесь, трус! Я иду за тобой!
Вновь перепрыгиваю через две ступеньки за раз. В правой руке сжимаю нож для вскрытия писем, желая, чтобы он оказался столь же острым, как и моя ненависть. Но даже если и нет, я постараюсь изо всех сил, чтобы мне его хватило.
Вот седьмой этаж. Восьмой. Девятый. Впереди маячит вход на десятый. Готовая ко всему, я врезаюсь в дверь плечом и вылетаю в коридор, размахивая перед собой ножом для вскрытия конвертов.
Однако я ошибаюсь. Совсем я не готова.
Тишину пронзает невероятно громкий звук выстрела. Кто-то кричит. Я падаю на пол, царапая щеку о грубый ворс ковра, и лишь тогда понимаю, что этот крик сорвался с моих губ.
«Слишком поздно. Он успел до нее добраться», – крутится в голове навязчивая мысль.
Ноги подкашиваются, я падаю на пол, выпуская из руки нож для вскрытия писем. Постепенно эхо выстрела затихает в ушах, сменяясь громким стуком моего сердца. Оно еще бьется, хотя сердце мамы уже остановилось.
Моей матери – Джейми – больше нет.
Неужели решительный, целеустремленный человек, полный жизни и любви, просто так ушел? Всего пять, две и даже одну минуту назад она еще была в этом мире и дышала, а я стремилась ее спасти. Мы хотели выбраться отсюда и зажить иначе. По-другому во многих отношениях. А самое главное, что мы всегда и во всем были бы вместе.
Слезы наполняют глаза, стекают по исцарапанной щеке. Грудная клетка словно раскалывается, разрывается на части, кровоточит, и все важное в моей жизни выпадает из нее на ковер, впитывается в пол и исчезает.
Я всегда думала, что «разбитое сердце» – просто красочное выражение, но нет, оно существует. Оно отчаянно болит, а его стук глухо отдается в ушах, смешиваясь со сдавленными рыданиями.
К этому звуку примешиваются чьи-то шаги. И у меня перехватывает дыхание.
Кормак? Наверное, теперь решил добраться до меня.
И пусть внутри умерли все чувства, некий глубинный, первобытный инстинкт настойчиво велит мне двигаться.
Неуверенно поднявшись на колени, я подползаю к ножу для вскрытия писем и сжимаю его в руке. На миг приходит осознание, что он совсем ненадежный, и я вновь сдавленно всхлипываю. Как же я заблуждалась, полагая, что с его помощью смогу спасти маму! Но ничего другого у меня нет. Я не намерена безропотно умирать, даже не попытавшись хоть как-то защититься.
Опершись рукой о стену, кое-как поднимаюсь на ноги. Шаги приближаются откуда-то из-за угла. Я бросаю взгляд себе за спину. Дверь на лестничную клетку невероятно далеко, мне ни за что не успеть до нее добраться. Да и не хочется больше бегать. Пусть Джейми слишком поздно спасать, я не могу оставить ее наедине с убийцей.
На полу возникает тень – кто-то заворачивает за угол. И я бросаюсь вперед, нацеливаясь на его колени, чтобы сделать подсечку. Надеюсь, элемента неожиданности хватит, чтобы заставить убийцу споткнуться и выронить пистолет, а я смогу его ударить – в любую часть тела, до которой только дотянусь.
Я врезаюсь в идущую ко мне фигуру, и мы дружно летим на пол.
– Господи! Кэт!
Несмотря на текущий по венам адреналин, я осознаю, что сбила с ног человека гораздо более легкого и худого, чем мой отец. Женщину, которая теперь круглыми от потрясения глазами смотрит на нож для вскрытия писем, зависший в нескольких дюймах от ее груди.
– Может… э-э… не надо? – выдыхает она.
– Морган? – Я ошеломленно отползаю назад. – Что ты… – Так и не выпустив нож, вскакиваю на ноги и напрягаю зрение и слух в ожидании другой, гораздо более опасной фигуры. – Где он?
– Кормак?
Морган неторопливо садится на полу. Она явно не боится, и от этого во мне снова вспыхивает гнев. Куда девался ее страх? Даже если они работают вместе, Кормак был и остается чудовищем. И рано или поздно Морган ждет та же судьба, что и Джейми.
Хотя сперва отец покончит со мной.
– Он мертв, – вдруг заявляет Морган, не успеваю я даже открыть рот.
– Что? – Перевожу взгляд с нее на пустой коридор впереди и обратно. – Как?
– Я его застрелила.
– Ты… – Потрясенно открываю рот, и в груди вспыхивает крошечная ниточка надежды, готовая в любой момент соединить воедино все осколки. Прозвучал только один выстрел. – Но он… я думала, он застрелил Джейми…
Морган напряженно хмурится.
– Господи, надеюсь, что нет. Не видела ее. Я просто… искала тебя… а он вдруг бросился ко мне, и… пришлось выстрелить. – Она сгибает руки, и впервые я замечаю выпуклость на ее талии. Пистолет, который Морган, услышав мой крик, должно быть, убрала в кобуру.
– Значит, он услышал тебя. Не Джейми.
– Ты о чем?
