Лейтенант Карделлино: «По рации мне доложили, что есть раненые, но вначале было неясно, кто именно. Я и мой водитель покинули машину и побежали к подбитой машине, там я дал первые распоряжения о мерах безопасности и заглянул в машину, чтобы увидеть повреждения и раненых. Я увидел, что рядовой первого класса Гайдос обмяк в своем подвесном сиденье, потерял сознание и у него идет кровь. С ходу непонятно было, стоял он или сидел в момент атаки. Затем я ощутил вкус и запах маслянистого дыма и увидел, что моторный отсек загорелся. Рядовой второго класса Бракетт и мой водитель рядовой второго класса Гомес взяли огнетушители и попытались потушить огонь. В этот момент я увидел старшего сержанта Джона Джоунза, он подбежал к нам сзади с огнетушителем и помог справиться с огнем. Я громко позвал санитара — специалиста Уолдена».
Из показаний специалиста Уильяма Уолдена, данных под присягой: «Мы ехали маршрутом „Плутон“, и раздался громкий взрыв. Я посмотрел в лобовое стекло и увидел огромное черное облако, окруженное серым дымом. Я услышал по рации: „Тут всё в крови“ — и услышал чей-то стон в той машине. Мы подъехали к головной машине, я схватил свою сумку первой помощи и побежал туда, там я увидел капрала Баркдалла с кровью на лице и левой руке. Он сказал мне, что о нем не надо беспокоиться и что надо заняться рядовым первого класса Гайдосом, что Гайдос без сознания. Я побежал к правой задней двери головной машины, дверь висела. Я вошел внутрь, крикнул Гайдосу, чтобы он выходил, потом спросил, как он себя чувствует. Я увидел, что у него из носа и рта идет кровь».
Сержант Хауэлл: «Когда рядового первого класса Гайдоса вынесли из машины, специалист Уолден начал обрабатывать раны в его голове, а я заметил у него большое пятно крови в районе паха. Я разрезал его штаны, чтобы посмотреть, не задета ли бедренная артерия».
Специалист Уолден: «Пока он это делал, я снял с него бронежилет, чтобы проверить, нет ли ранений в грудь, которые могли вызвать кровотечение изо рта и носа. Я увидел две раны на шее справа, кровь из них не шла. Я снял с него каску, на его форму упал кусочек мозгового вещества, и я увидел, что глаза у него выпучены и кровь идет также из ушей. На правой стороне головы была рана размером с 25-центовую монету. Из раны выступало вещество головного мозга. У Гайдоса было агональное дыхание, был пульс на лучевой артерии. Я посадил его, чтобы кровь не препятствовала дыханию, и попробовал вслепую очистить глотку пальцем, но вышли только сгустки крови и свежая кровь. Я перебинтовал раны на его голове и шее».
Сержант Хауэлл: «Я спросил специалиста Уолдена, готов ли он нести его, он ответил „да“, и мы положили Гайдоса в машину лейтенанта, которая была ближе всех…»
Специалист Уолден: «Я начал сердечно-легочную реанимацию. Дважды пробовал делать искусственное дыхание, но воздух не входил…»
Лейтенант Карделлино: «…и три наши машины направились на северо-запад к ПОБ Лойялти, где мы доставили его в медпункт. Вскоре после этого мне сообщили, что он умер. Конец показаний».
Сержант Хауэлл: «Конец показаний».
Специалист Уолден: «Конец показаний».
Капрал Баркдалл: «Это все, что я могу вспомнить об инциденте. Конец показаний».
«Утром 6 июня 2007 года рейнджер Гайдос добровольно вызвался заменить одного из своих раненых братьев по оружию и занял место стрелка на головной машине колонны, которая должна была доставить генератор и прочее на КАП Бушмастер в Камалию, — написал Козларич, готовясь к выступлению на поминальной службе. — У Супер Джи, как я его называл, всегда было наготове доброе слово, он ко всему, когда бы я ни имел с ним дело, подходил позитивно. Мы никогда его не забудем».
8 июня в районе под названием Аль-Амин сработало СВУ, и не успел рассеяться дым, как старший сержант Фрэнк Гитц — тот самый, кто перед отправкой из Форт-Райли говорил про «темный угол», — уже гнался за человеком, который сразу после взрыва вышел из ближнего дома посмотреть на атакованный «хамви».
— Он вбежал обратно в дом, бросился на ковер, встал на колени и начал молиться, — вспоминал потом Гитц. Он сидел на своей койке, сложив руки, опустив глаза, и, сильно переживая, но вполголоса, чтобы не услышали солдаты, рассказывал: — И тут я из злости, наверно, — не знаю, он или другой кто-то нажал на кнопку, — подбегаю к нему, хватаю и хочу бросить на пол, а он сопротивляется. Пытается со мной бороться. Помню, я ударил его по лицу, он закричал и как-то обмяк, я его повалил на живот, и тут подбежал Купер [санитар], поставил колено ему на спину и стал держать его руки, и я услышал, Купер кричит: «Похоже, ты челюсть ему, на хер, сломал!» А я ему просто: «Ну и хер с ним» — и бегу обратно на улицу.
На улице, вспоминал он дальше, в солдат стали стрелять с крыш.
— Я услышал выстрелы, и так само собой вышло, что я просто взял, поднял автомат и открыл огонь, и, помню, я увидел, как у одного там — странно это выглядело — как будто розовое облачко из головы вылетело сзади после моего выстрела, и я подумал: «Отлично. Один готов».
