Мгновение спустя он изумленно и недоверчиво пялился на собственное тело, которое сейчас повело себя так, как тела одержимых желанием самцов. Его плоть, ранее никак не реагировавшая на творящееся за стенкой безобразие, теперь недвусмысленно демонстрировала свою заинтересованность. Пожалуй, не только звуки, но и эта непривычная горячая тяжесть и боль разбудили его в эту ночь.
— Обливион побери, — пробормотал Азраэль, глядя на вышедшую из повиновения часть своего тела, — как это могло случиться?
Неужели Ариан тоже опоил его, как колдунья отца? Но нет, ничего подобного быть не могло, потому что ужинал он сегодня сам и готовил тоже сам, а данмера вообще не было дома — он унесся куда-то по своим соратническим делам.
Но… если это не магия, тогда почему? И что теперь со всем этим делать? Похоже, это состояние заразно, потому что уже и кровь гулко стучит в виски, потеют ладони и пробегает по коже странная дрожь. А может, он просто-напросто заболел? Подхватил в очередном кургане какую-то гадость? Хотя… это невозможно, поскольку демоны не болеют. Так что же тогда случилось с его телом? Почему каждый стон Ариана заставляет плоть напрягаться еще сильнее, это невыносимо… это больно… это…
Потом Азраэль упал обратно на постель и уставился в потолок невидящим взглядом. Сердце уже не стучало так сильно, да и плоть успокоилась, повиновавшись руке, но… Никогда прежде не чувствовал демон ничего подобного, удовольствие, которое он только что испытал, можно было сравнить только с упоением боем, да и то… сравнение было не совсем удачным. Но зато он понял, наконец-то, почему жители Нирна посвящают так много времени ублажению плоти. Это невозможно пояснить на словах, нужно только пережить самому. И если бы не сластолюбивый компаньон…
Желание немедленно придушить Ариана, из-за которого все это и случилось, а он, Азраэль, стал таким же слабым, как и все самцы этого мира, вырвало из горла демона яростное рычание, а руки невольно сжались в кулаки. Только вот с постели он так и не поднялся, усилием воли заставил себя оставаться на месте и сохранить свою постыдную тайну. Никто в целом мире не должен знать о том, что случилось, да и, возможно, это и было-то только один-единственный раз, так зачем выметать сор из жилища?
Однако, как говорил когда-то отец, нельзя бесконечно что-то скрывать, особенно если ты проводишь очень много времени рядом с тем, от кого и собираешься это скрыть. Азраэль надеялся, что хотя бы в этом отец будет не прав, но…
***
Это случилось, когда они с Арианом обследовали очередной курган в поисках Слова Силы. Отбиваясь от наседающих драугров, Азраэль старался поменьше обращать внимание на компаньона, а тот, как назло, постоянно мельтешил перед глазами, а легкая броня так провокационно обтягивала стройное тело эльфа…
С каждой минутой глухое недовольство и раздражение усиливались, и демону все сложнее было удерживать себя в руках. А когда противников уже не осталось, а Ариан, в очередной раз, заблудился, это стало и вовсе непосильной задачей. Они уже давно должны были покинуть проклятые руины, а данмер все никак не мог найти верный путь. Он кружился на одном месте, словно не видя, что уже в надцатый раз проходит мимо вот этой пентаграммы душ, на которой валяется уже окончательно мертвый драугр-палач, и в какой-то момент Азраэль просто утратил контроль над собой.
Он схватил горе-компаньона за шею, вздернул над полом, потом с размаху припечатал к стене и прорычал прямо в испуганные глаза данмера:
— Сколько можно сюда возвращаться? Неужели ты настолько туп, что не видишь — мы уже проходили здесь только что!
А потом это и произошло. Слишком близко оказались губы эльфа, слишком сильно пахло от него разгоряченным после боя телом, слишком гибким оказалось само тело, прижатое сейчас к каменной стене.
Вспоминая это несколько часов спустя, Азраэль все же нашел слова, способные описать происшедшее. Это было отцовское: «А потом я превратился в обезумевшего от желания самца…» Именно так. Азраэль даже не помнил, как сдирал с данмера броню, как врывался в тело, готовно выгибающееся навстречу, как неумело и жадно отвечал на поцелуи эльфа до тех пор, пока громкое рычание не слилось со стоном Ариана, а пальцы не сорвали с шеи компаньона амулет и не отбросили его куда-то далеко.
— Что это было? — хрипло осведомился эльф, все еще прижатый к стене телом демона.
— Амулет Мары не нужен тому, у кого уже есть пара, — пробормотал Азраэль в ответ. — Разве не так?
— Так, — после небольшой паузы ответил Ариан, а потом вдруг шумно выдохнул и обхватил руками шею своего теперь уже любовника, — только в следующий раз не спеши так, идет?
— Идет, — не глядя в глаза данмера, ответил демон, — я быстро учусь, не то что…
— Я? — странная полуулыбка скользнула по губам эльфа. — Выходит, твой отец ошибался насчет желаний?
— Выходит, — Азраэль осторожно высвободился, отвернулся от эльфа и начал приводить себя в порядок. — А может, дело во мне. Из-за матери.
— Неважно, — Ариан сполз по стене на пол, — важно то, что тебе было так же хорошо, как и мне. Правда?
