Ночью небольшое боеспособное подразделение из двух офицеров, сержанта, двух солдат и девушки, преодолев по воздуху двумя вертолетами сто километров пути, было доставлено в безлюдный пригород Идлиба. Вертолеты, в полной темноте высадив спецназовцев на исходную позицию, улетели, а группа начала скрытое выдвижение в тыл противника. Цель операции — освобождение заложника. Вел подразделение капитан, доверив лейтенанту Левитскому охранять Злату. Девушке дали пистолет, остальные были вооружены оружием беззвучной и беспламенной стрельбы. Кроме прочего, у сержанта и солдат имелись винтовки (одна с кривым стволом, другая снайперская), небольшой гранатомет и противодиверсионные средства. Все экипированы по полной: бронежилеты, каски, очки ночного видения, тепловизоры, навигаторы. Аппараты глобальной навигационной спутниковой системы точно вели их к объекту. Соблюдалось полное радиомолчание.
Слежение и целеуказание осуществлял дрон, парящий над группой высоко в ночном небе. В центре управления Николай Николаевич не только наблюдал за действиями подчиненных по телевизионной картинке в инфракрасном диапазоне, получаемой с видеокамер, закрепленных на касках спецназа, но и благодаря беспилотнику отслеживал активность боевиков в районе дома, где, предположительно, удерживался заложник. Переживая за исход операции, он поднял пару самолетов для возможного нанесения удара по радикалам и готовился направить барражирующие вертолеты для эвакуации своих людей.
Злата стойко переносила тяготы похода. Она видела: солдаты и офицеры деликатно прикрывают ее от любых затруднений и неожиданностей, сноровисто и быстро передвигаются к цели, лавируя среди строений и совершая молниеносные броски.
В подвале Илья вдруг пробудился ото сна. Потомок Клана прорицателей почувствовал: его идут освобождать, а по лабиринту улиц вместе с военными пробирается Злата. Его взволновало, что жена, рискуя жизнью, прибыла в Сирию, и сейчас направляется в гнездо радикалов. Он, позвякивая цепью, привстал, огляделся. Гнетущий темный подвал, слабо освещаемый лишь керосиновой лампой, надежно прятал его от внешнего мира и заглушал все звуки снаружи, но подсознание парня подсказывало: будет бой, отчаянный и ожесточенный, и его исход непредсказуем. Внезапно дверь открылась и в подвал прошмыгнула Эмарат, что крайне поразило парня. Никогда раньше в неурочное время она не приходила.
— Господин Илья, — быстро заговорила девушка, — был совет коалиции. Абу избрали лидером повстанцев. Он убывает в Дайр-эз-Заур на нефтяные месторождения: для войны нужны деньги и оружие. Я подслушала разговор. Больше месяца они запугивали и унижали вас, но не сломили. Если сегодня вы не согласитесь присягнуть джихаду, вас убьют.
Илья побледнел:
— Эмарат, ты очень добра ко мне. Но что же делать?
Вместо слов она протянула ключ. Девушка рисковала собой, чтобы вызволить пленника! Илья это оценил. Не мешкая, он отомкнул на своей ноге цепь, а она жестом показала следовать на выход. Они уже двинулись, как заслышались шаги, и дверь открылась. Парень метнулся на место, сел, притих, а Эмарат схоронилась в темном углу. В подвале появился Абу. Он был на взводе, излишне пафосный.
— Знаешь, гяур, только что закончился совет. Наконец-то я стал главой коалиции. Как ты и предсказывал. Что такой встревоженный? — Абу осмотрелся и, не найдя причин для беспокойства, продолжил: — Ты моя собственность, гяур, могу сделать с тобой все что заблагорассудится. Но ты мне нужен. С твоей помощью я добьюсь коренного перелома в войне, стану величайшим моджахедом в истории, а потом возглавлю всемирный халифат. Ты бледен, гяур. Что случилось? Не хочешь мне сказать?
— Нет, господин. Просто давно не видел солнца. А с назначением поздравляю, — Илья говорил тихо и спокойно.
Абу, довольный собой, сообщил:
— Сегодня убываю в Дайр-эз-Заур. Большой дом, бассейн, много прислуги, красивые девушки, и там я разрешу тебе иногда бывать на солнце. Если конечно выполнишь мои условия, — Абу приблизился к лицу пленника, дыхнув затхлым запахом изо рта, и зловеще усмехнулся: — От тебя требуется немногое: публично, на камеру, сказать, что принимаешь ислам, присягнуть на верность джихаду и самолично казнить неверного. Прямо сейчас! Иначе… — Он не стал договаривать, а достал из-за пояса пистолет. — Ну, ты согласен?
Слепая ярость Ильи, обуреваемого ненавистью к своему тюремщику, выплеснулась наружу: он неожиданно для моджахеда накинул на него цепь и, опутывая его толстую шею, стал затягивать удавку туже и туже. Абу, уронив пистолет, побагровел, пыжился что-то крикнуть, но у него ничего не получилось, и тогда он попытался пленника оттолкнуть, но все напрасно. Вконец рассвирепевший узник опрокинул ненавистного радикала наземь, уперся в него ногой и тянул цепь, пока не убедился, что тот вырубился. Размотав цепь, он заковал ногу Абу, а ключ забросил подальше.
Обессиленный Илья поднял взгляд на девушку:
— Эмарат, оставаться здесь больше нельзя, нужно выбираться!
Она подошла к лежащему на полу без чувств Абу, презрительно пнула его башмаком и сказала: