– Точно, про Василия. О нем и речь, – Иван Ильич пожевал губами – качать права и жаловаться он не привык. – Нехорошо со статьей-то вышло, Сергей.
– А что такое?
– Да вы, можно сказать, походя всю деревню обидели. В алкаши нас записали.
– Ну, из песни слов не выкинешь, – рассмеялся журналист. – Пьют в деревнях у нас? Еще как пьют. В командировки регулярно езжу, да и знакомые у меня самые разные. Легко жилось в ваших краях художнику? Вот готов поспорить, что нет.
– А кому легко сейчас? Василий сам был из простой семьи, жил и не жаловался. И никто его тут не притеснял сроду. Мы в одном классе учились, с детства знакомы – знаю, что говорю.
– Друг детства, стало быть? Ну а в последние годы как, много общались?
– Достаточно.
– Выпивали вместе, а? – голос звучал чуть ли не издевательски.
Разговор свернул куда-то совсем не в ту сторону. Иван Ильич, конечно, был наслышан об ушлых журналистах, но этот оказался просто мастером манипуляций. Теперь он сам себе представлялся деревенским алкашом, спаивавшим слабохарактерного художника. А ведь не так все было!
– Вас это не касается, – наконец выдавил он. – Я вообще о другом хотел поговорить. Понятно, что кроме чернухи в вашей газетенке ничего не напечатают…
– Гражданин… не знаю вашего имени-отчества… я ведь с вами вежливо разговариваю.
Судя по голосу, журналист продолжал веселиться, однако слова и вправду следовало подбирать аккуратнее. И не в первый раз ведь уже язык его подводит.
– Иван Ильич меня звать. Друг Василия. Извините, если грубо вышло, просто статья и вправду далека от истины.
– Вы меня тоже поймите, Иван… У материала своя аудитория и свои цели. Без надрыва сейчас и читать никто не станет, всем накал эмоций подавай. Верите ли – пишу и морщусь. Но таковы правила игры.
– Игры, значит…– он сжал трубку в кулаке. – А чего ж вы не сказали тогда в своей статье, что Василия убили? Вот уж где надрыва – жопой ешь!
– Позвольте, Иван, позвольте. Во-первых, вы снова нервничаете. Во-вторых, за вранье меня по головке не погладят ни читатели, ни руководство…
– А кто говорит о вранье? Это правда! Вот напишите, как все на самом деле было, – и хоть какая-то польза будет от вашей газеты!
Журналист снова рассмеялся, но уже как-то невесело.
– Только на понт меня не надо брать, пожалуйста. У вас есть какие-то факты, доказательства… подозреваемые, наконец? Языком трепать каждый может…
«Лапы, хвост и усы – вот мои доказательства!» – чуть было не ответил Иван Ильич, но вместо этого со всей дури шарахнул трубкой о рычаг. Телефон жалобно звякнул и перестал подавать какие-либо признаки жизни: ни коротких гудков, ни длинного, сколько ни вращай диск, как по аппарату ни стучи. Так деревня осталась без связи с материком; такое и раньше бывало, но по вине порядочного и трезвого гражданина случилось впервые. От этого порядочному гражданину стало совсем не по себе. Он воровато огляделся и достал сигареты.
Справедливое негодование Ивана Ильича, вызванное статьей в желтой газете, потихоньку оборачивалось против самого себя. Надо ж быть таким ослом! Журналист явно не пытался скрытничать, выдал бы свой источник на раз-два, если бы одного старого дурака черт опять не дернул за язык. Вот как проснется этот правдоруб внутри – тушите свет. Всем все скажет в лицо, не разбирая родных и друзей, наплевав на возраст и субординацию.
Иван Ильич шел вперед, засунув руки глубоко в карманы куртки и упрямо наклонив голову. Бормотал под нос: «Дурак! Старый дурак!» На душе было совсем гадко и очень хотелось выпить, но он только набычился еще сильней и ускорил шаг. До того ли теперь? Если он хочет хоть как-то пролить свет на странную смерть Василия, надо научиться держать себя в руках – это и трезвости касаемо, и базара.
Ситуация-то все интереснее становится! Вот утонул человек – и в самоубийцы записали. Это в какой-то степени понятно. Назаренко неплохой мужик, но за место свое держится, ему «глухарь» в отчетности совершенно ни к чему. А без отчета о вскрытии рассуждать не о чем, но Иван Ильич подозревал, что ничего интересного там и нет. Патологоанатом не искала подозрительных зацепок, она думала, что работает с телом самоубийцы…
Потом этот полушубок… Даже если бандиты правы, и его на базу подбросили, то кто это сделал? Сам убийца, его сообщник или молчаливый свидетель? Впрочем, последний вариант даже рассматривать не стоит: место у реки тихое, уединенное, и спрятаться там негде. Свидетелей не было. По крайней мере, таких, о которых тут же не стало бы известно преступнику.
Опять же бандиты… То, что на выручку к охранникам приехал аж сам хозяин базы, само по себе интересно. А как он по-человечески общался, насколько был вежлив и обходителен – вообще ни в какие ворота. У Ивана Ильича в голове не укладывалось, что такой серьезный мужик может взаправду опасаться простых деревенщин вроде него. Вооруженных топорами, вилами или хуже всего – спичками.
