– Худой, – покачала головой Кузьминична. – Ремонт надо, денег много уйдет…
– Кому надо, раскошелится, – отозвался Петр и залпом допил чай.
Соседка на секунду вытаращила глаза, а после как ни в чем не бывало спросила:
– А ты продавать-то за сколько думаешь?
– Тысяч за двести, не меньше.
– Да ты в уме?! Кто ж за столько купит? Развалюха-то, да на отшибе.
– Зато море рядом, городским другого и не надо.
– Это точно, – кивнул Иван Ильич.
– К лету еще приеду, – продолжил Петр, – подмажу-подкрашу – и с руками оторвут.
Кузьминична отставила чашку.
– Ну, тебе там, конечно, виднее. Совсем у городских мозги поотсыхали – такие деньги на старье выбрасывать.
– Дом не старее твоего, между прочим.
– Сравнил! Мы с Кешей – хозяева, а Васька-покойник только малевать был горазд. Одинокий мужик – это вообще что такое? Совсем хату запустил вон.
– Так сосватала бы, пока жив был, – Петр глянул исподлобья, – теперь-то чего?
Кузьминична была заметно смущена. Даже перекрестилась.
– Что теперь судачить… Да и не мое дело.
На кухне снова повисла тишина. Петр тарабанил пальцами по столу, разглядывая заснеженный огород за окном. Иван Ильич тоже нервничал: в присутствии соседки разговор то и дело уходил в ненужную сторону.
– А ведь у Василия-то завтра – девять дней! – вспомнила вдруг она.
– Разве? – поднял брови Петр.
– Ну а когда? Девятнадцатого утром погиб, завтра аккурат девять дней. Что, Петь, останешься? Помянуть-то надо. Мы поможем.
– Поможем, – поддакнул Иван Ильич, обрадованный переменой темы.
Петр качнул головой.
– Не могу. Дома дел по горло, с картинами этими еще разобраться надо. Я только на сегодня. И то поторопиться надо: метель обещали, не хочу в дороге застрять.
Кузьминична завязала кулек с остатками пряников, убрала в карман и с усилием поднялась.
– Без поминок брата оставлять – где такое видано? – пробормотала она под нос. – Мертвому ж покоя не будет! Ну, прощай, Петь. Счастливо, Вань.
Хлопнула дверь. Иван Ильич перевел взгляд на хозяина.
– Давай помогу, что ли. Вдвоем быстрее управимся.
Менее чем через час картины были готовы к отправке. Петр собрал их все, даже небольшие эскизы уложил в папку и забросил на переднее сиденье. Остальные полотна – на подрамниках или в рулонах – отправились на заднее сиденье и в багажник. Закрыв машину, Петр утер пот со лба:
– Галерейщик сказал, по морозу осторожно везти… Ну, за несколько часов ничего им не сделается.
– Печку посильнее врубишь – и нормально, – согласился Иван Ильич. – Кот Васин, жаль, так и не объявился. Ты не выпускал его?
– Не выпускал. Если тайком сквозанул, мог не заметить. Может, все-таки к себе заберешь?
– Тетка против. Я бы взял… Ладно, поищу потом, – Иван Ильич взглянул на небо, затянутое тучами. – Статью про Василия читал?
– Не читал. Людмила что-то говорила, сам не видел.
– Дурнину написали какую-то. Жил мол тут среди пьяниц… наврали, в общем.
– Так уж наврали?
Тон собеседника изменился, а в голосе зазвучала неприязнь. Иван Ильич даже вздрогнул мысленно: неужели Петр и его таким считает?
– А насчет полушубка еще хотел спросить…
– Чего насчет полушубка?
– Да вот… странно же это все. Как он на базе-то оказался, в километре от реки?
– Ну, подкинули, надо думать.
– Кто?!
– Да черт вас знает! Какой-нибудь дурак пьяный приперся на реку, увидал чужую вещь да спер. А потом испугался. И подбросил бандитам городским – чтоб на них подумали.
– А ты на них не думаешь? Между прочим, Василий все праздники на эту базу ходил. Каждый день! Жену хозяйскую рисовал – и даже мне ни полслова об этом…
– Васька вообще был не из болтливых, – Он уже глядел зло, с открытой неприязнью. – И как только с тобой сошелся, не пойму. Собутыльник, видать, очень нужен был…
Иван Ильич снова вздрогнул – на этот раз по-настоящему. Рука сама нащупала в кармане запасные ключи от дома.
– Держи… хозяин.
Метель налетела на деревню сразу после заката. Ветер выл полночи. Он будто играл со снегом: наметал высоченные сугробы только затем, чтобы сразу же раскидать их начисто. Волны колотились об берег, словно кто-то стучал в громадный гонг. Шавки засели по конурам и хором подпевали ветру, скрывая инстинктивный ужас перед стихией.
А наутро ничего так, солнышко выглянуло. Зое Ивановне не пришлось напоминать о девяти днях: сама велела племяннику позвать соседей на небольшие посиделки.
– Ты лучше знаешь, кого нужно, а кто обойдется…
«И тетка вспомнила, и Кузьминична… Видимо, у женщин имеется специальный счетчик на такой случай,» – рассуждал Иван Ильич, короткими перебежками перемещаясь от избы к избе. Ветер и сегодня разыгрался, как молодой пес: только выйди на улицу – налетит, растреплет, залижет, и не скроешься от него нигде, пока обратно в дом не уберешься.
Люди и сидели по домам. Он зашел ко всем бывшим одноклассникам, сообщил о поминках, но большого энтузиазма не встретил. Только Кузьминична, отвешивая полкило изюма по теткиному заказу, пообещала прийти.
