Иван Ильич накинул одиноко лежавшее на столе пальто и направился к выходу. Расчет оказался верным: Назаренко без сигареты в зубах чувствовал себя неуютно, поэтому пошел вместе с ним. В глазах участкового светился азартный огонек: все-таки он был неплохой ищейкой, пусть и обленившейся, заросшей жирком и утратившей хватку.
– Значит, под подозрением четверо… – сказал Иван Ильич, закуривая. – А мордовороты не в счет?
– Они вместе были все время. Вряд ли тут сговор – туповатые ребята, – Шериф зажал в зубах сигарету и покосился на охранников, запирающих ворота.
Иван Ильич кивнул. Саша и Валера с самого начала маячили перед глазами и напрашивались на роль подозреваемых, но их тупость и практически неразрывное существование сводили на нет все подозрения. Да и мотива для убийства деревенского художника у охранников не было, если не считать прямых приказов начальства.
И хотя причастность Покровского к смерти Василия оставалась под сомнением, личность сегодняшнего убийцы Ивану Ильичу была хорошо известна. По крайней мере, он так думал и решил поделиться соображениями с Шерифом.
– Василий перед смертью узнал, что базу строил его старший брат, – он сделал выразительную паузу, вглядываясь в лицо Назаренко. – И еще – что это делалось не совсем законно.
Последняя фраза явно попала в цель. Шериф развернулся к Ивану Ильичу и выпустил облачко дыма в усы.
– На что намекаешь?
– Все сделки в районе через вас проходят. Вопрос в том, что Василий накануне Крещения позвонил Петру и все ему высказал.
– Что – все?
– Вам лучше знать. Только разговор был на повышенных тонах, есть свидетель, который его услышал…
– Но возможности убить брата у Бондаря не было…
– Вполне себе была. Судмедэксперт, ваша дочь, между прочим, считает, что убийство произошло вечером. В крови нашлось прилично алкоголя, а Василий никогда с утра не пил. И хоть Петр утверждает, что приехал перед самым купанием, свидетелей этому нет. Да и вообще не логичней было бы приехать сразу после телефонного разговора?
– Чтобы собственными руками брата утопить, серьезный мотив нужен, а это…
Шериф махнул рукой. Иван Ильич навострил уши, но напрасно: никакой информации по сделке Назаренко не выдал. Профессионал!
– Хорошо, – сказал он наконец. – Но продолжим. Покровский в тот же день, накануне Крещения, разругался с Василием. И я знаю, что в тот вечер он в одиночку на машине покидал базу. А первый человек, который утром пришел на реку, видел следы колес, ведущие к хутору… В общем, мотив и возможность – налицо.
– В деревне и другие автомобили есть. У Мурашова, например, и у тебя.
Погасший окурок уставился на Ивана Ильича, словно дуло пистолета. Он невозмутимо ответил:
– Я уверен, что эти два убийства связаны. Но в последнем случае вы сами исключили Мурашовых из числа подозреваемых…
– А тебя – нет.
– Людмила и я накрывали на столы в кафе, из поля зрения я ее не терял. И сговор также маловероятен – мы только сегодня познакомились.
Назаренко неохотно кивнул: мол, принято к сведению. Иван Ильич продолжил:
– Наталья большую часть времени была на кухне, потом с нами. Отсутствовала минут пять.
– Возможность есть, но слабая… Петр?
– Возился с машиной.
Они не сговариваясь взглянули на джипы, припаркованные прямо возле крыльца дома, в котором произошло убийство.
– Он отходил куда-нибудь?
– Я не каждую минуту в окно смотрел, понятно. Но когда смотрел – Петр на месте был. Думаю, базу он знает хорошо: мог зайти, сделать свое дело и быстро вернуться.
– А Наталье пришлось бы пройти мимо него, чтобы…
– Именно. Стоит его спросить, как думаете?
– Стоит, – Шериф выбросил окурок и зашагал к дому, крикнув все еще стоявшим у ворот охранникам: – Бондаря пригласите сюда. Мы внутри будем.
Толстый и Лысый послушно потрусили в кафе, а Шериф вместе с Иваном Ильичом зашли в хозяйский дом. Там оказалось гораздо теплее, чем в кафе. Сразу видно: для себя строили. В просторной прихожей была лестница на второй этаж и три двери, одну из которых распахнул участковый. Правую. Здесь располагался кабинет хозяина.
По периметру квадратной комнаты была расставлена мебель: книжный шкаф с документами и парой спортивных трофеев, письменный стол, диванчик… Пол устилал ковер с длинным ворсом. Дорогая, со вкусом обстановка. Здесь было еще теплее: электрический конвектор под окном работал на полную мощность.
Покровский лежал грудью на столе, уронив голову на руки, и напоминал перебравшего гостя на поминках. Как многие обеспеченные люди, Дмитрий в обычный день выглядел так, будто собирался на праздник: новая стрижка, аккуратный маникюр, чистая и дорогая одежда… Рана на затылке – и то свежая. Этому, впрочем, и последний бедняк не стал бы завидовать.
Ударили сзади. Он небось ничего и не понял: двери новые и открываются бесшумно. Иван Ильич невольно подумал, что, если когда-нибудь обзаведется собственным кабинетом, стол развернет лицом к выходу. И на входе колокольчик повесит, как в некоторых магазинах делают, чтобы продавец не зевал.
