В тот самый момент, когда «Одиссей» вышел в открытый космос, и Кормак был готов отдать приказ Давыду Марковичу рассчитать серию прыжков до Гронингена, он внезапно вспомнил об одном данном в весьма специфических обстоятельствах обещании и на секунду замер:
— Давыд Маркович, мне нужно на Абеляр.
— Молодой человек, это настоящий большой гембель! Что за моду вы себе взяли — тянуть кота за резину! У меня возникло такое чувство что «Ельцин» нужен одному мне! Старому искину таки становится стыдно летать с вами по одному космосу, это дрек мит фефер, а не гешефт, честное-благородное слово!
— Давыд Маркович, рассчитайте прыжок до Абеляра, — на душе у Гая скребли кошки.
— Давыд Маркович, Давыд Маркович… Прыжок рассчитан, поступайте как знаете.
— Команда, внимание, говорит капитан. Перед тем, как начать серию прыжков на Гронинген — мы заглянем на Абеляр. Пополним боезапас, зальемся топливом… Это моя родная планета, я сумею выбить скидки. У вас будет несколько часов свободного времени. Всем всё понятно? Тогда прыжок на счет айн, цвай, драй!
Возмущенное пространство еще некоторое время буйствовало разноцветьем всполохов, а потом космос на дальней орбите Кармарена успокоился и пришел в свое первозданное состояние — как будто и не было тут никогда борта номер один монархии Ярр.
Скользя в глайдере такси люкс-класса над бескрайними просторами Абеляра, Гай, наконец, был предоставлен сам себе. Его попытка исполнить обещание, данное Тесс — девушке, встреченной в кемпинге, закончилось неудачей. В Гуттенбергском университете такой не значилось — она даже не подавала туда документы. Хозяйка кемпинга и знать про нее ничего не знала — мало ли молодежных компаний останавливается у нее перевести дух и переночевать? В общем — Гай чувствовал себя слегка идиотом.
А еще — отец отказался лететь на Ярр. Упрямый Джедидайя С. Кормак снова заявил: его место на Абеляре, и именно тут он намерен прожить всю свою жизнь — до самого конца. Одно радовало — Гай пристроил на родительскую ферму меддроида, и теперь мог не беспокоится, что карета скорой помощи не успеет, или в местной провинциальной аптеке не найдется нужных медикаментов. В целом родители были хотя и в возрасте, но держались бодро. И паукообразный агрегат, прописавшийся в одной из комнат кормаковой усадьбы, мог эту бодрость поддержать и продлить — возможность регулярной диагностики и полный комплект картриджей с необходимыми препаратами дарили Гаю хотя бы призрачное чувство спокойствия за родителей. Тем более — парень был не единственным ребенком в семье, и за папой и мамой было кому присмотреть.
Он был рад, что сумел вырваться на родную планету — слишком уж погряз в круговерти бесконечных дел, которые валились на Гая подобно лавине, и разрастались, точно так же как это природное явление. Например, какого хрена он оказался втянут в канитель с нападениями мехов? Почему его должны были интересовать способы противодействия неизвестным игрокам? Ведь задачей номер один для Кормака оставалось заселение, освоение и развитие планеты и системы, владельцем которых он оказался.
Виной всему были загадочные темные силы, которые, судя по всему, хотели изменить раскладку сил в Секторе Атлантик — и Гай подозревал, что их целью была, в первую очередь, Конфедерация. Хозяева мехов стремились показать беззащитность развитых планет перед новой угрозой. И, несмотря на решимость армии и флота Конфедерации сражаться с ними в любых условиях, у них получалось — одной решимости тут было явно мало.
Даже на примере Кармарена Гай Кормак в роли капитана корабля убедился, насколько эффективным может быть небольшой по космическим меркам «Одиссей» в атмосфере — как минимум в качестве штурмовика. У Конфедерации на вооружении стояли корветы рейнджеров — но они были заточены совсем под другие задачи, да и было их сравнительно немного. Имелись патрульные крейсеры, но сошедший с ума климат на Кармарене говорил о том, что применение этих колоссов не может быть оправдано даже в ионосфере.
Конфедераты, конечно, могли подогнать один из нескольких кораблей-маток с сотнями истребителей внутри — но фокус состоял в том, что матки находились на консервации после инцидента на Атенрай — с тех пор конфедераты не вели масштабных планетарных боевых действий. Армия и флот этого великого космического жандарма, по информации из открытых источников насчитывали в своем составе около пяти миллионов человек. Пять миллионов — это много или мало? Для одной планеты — чудовищно много. Для сотни обитаемых систем — это лишь тонкая пленочка, отделяющая худой мир от старой доброй войны всех против всех — за экономическое превосходство и жизненно необходимые ресурсы…
