Валентина выкрикивала простые односложные команды. «Свет! Камера! Мотор!» Она хотела закончить вовремя, чтобы не выбиваться из графика и не начинать завтра съемки на час позже (это правило профсоюза работало несмотря на то, что бо́льшая часть съемочной группы в профсоюзе не состояла). Так что вместо тележки Дэн аккуратно прокрался по классу с переносной камерой. Стояла напряженная тишина, разрядить ее болтовней было нельзя, и у меня возникло навязчивое желание выкрикнуть какую-нибудь чушь, расписать профессиональным кинематографическим языком, что часть истории – небольшая, но, возможно, самая важная – создается без меня. И тут раздался над нашими головами, словно в небесах, голос Валентины:
– Давай, Клео!
Замок подсобки щелкнул, дверь со скрипом приоткрылась на несколько дюймов, и я всем своим существом устремился туда, боясь, что там каким-то образом окажется еще один я.
– Снято, проверьте затвор, – сказала Валентина после третьего дубля. – На сегодня все.
Она хлопнула в ладоши, и съемочная группа подхватила эти аплодисменты. Это уже стало ежедневной традицией.
Клео выскочила из подсобки, красуясь, встряхнула рыжими волосами, безумно улыбнулась, замахала рукой в знак приветствия, захлопала глазами. Дэн сделал вид, что снимает, и крикнул под одобряющий смех остальных:
– Мотор!
Пока наша небольшая съемочная группа заканчивала работу и собиралась, Клео, теперь уже как сценарист, подсела к оператору-постановщику Дэну и делала пометки в большом зеленом блокноте.
Я переоделся под халатом (даже акробаты бы поразились). Карсон, гример, мастер по спецэффектам и последний из четырех главных героев, забрал халат и повесил на «адскую передвижную гардеробную стойку», как подписал кто-то из съемочной группы. С Карсоном мы так и не успели познакомиться. Он учился в той же школе, что и Валентина с Клео, но был на несколько лет старше. Он окончил колледж радиологии и до «Фильма ужасов» был рабочим сцены в Центре исполнительских искусств Провиденса. Я не знал, дружили ли Валентина, Клео и Карсон до съемок, но, скорее всего, да.
По части грима и спецэффектов Карсону помогала его двоюродная сестра Мелани, сокращенно Мэл. До того она занималась свадебными прическами и макияжем. Мэл была очень шумной и умела развеселить, когда атмосфера на съемочной площадке оставляла желать лучшего. Нанося грим очередному актеру, она часто щебетала о своей семье, перескакивая с пятое на десятое. В перерывах между дублями, когда Валентина и Клео сверялись со сценарием, а Дэн – с раскадровкой, Мэл общалась с Карсоном.
Тот в первый же день знакомства сказал, что поближе мы познакомимся на съемках, когда будут утром меня гримировать и делать слепок лица. Слепок стал для меня откровением, если честно.
Но утром вместо обещанной беззаботной болтовни Карсон, пряча глаза за длинной челкой, извинился «за вчерашнее». Я сказал, что извиняться не стоит, что он – не его персонаж. Тогда он извинился за то, что собирался со мной сделать.
Этот диалог повторялся так часто, что уже должен был превратиться в забавную традицию, но этого так и не случилось. Карсон оставался угрюмым и серьезным, ему было со мной некомфортно. Я подумал, что он, должно быть, действует так же, как я, и погрузился в роль Карсона на полную. Почему нет? Может, сам так решил, а может, Валентина дала четкое техническое задание по отыгрышу персонажа. А возможно, он и был тем экранным Карсоном. Клео вот говорила шутливо, что ей даже не приходится играть, а в его случае это могло быть правдой. Они ведь даже имена настоящие использовали именно потому, что отыгрывали какие-то свои альтер эго, пусть даже куда более темные.
Валентина взяла меня за локоть и отвела к доске, где было потише. Каждый вечер после съемок мы решили обсуждать отснятое. Я делился впечатлениями, а она потом торжественно вручала отрывки на следующий день.
Валентина рассмеялась и покачала головой.
– Что? – спросил я, тоже нервно смеясь.
Ее смех перешел в хитрую ухмылку.
– Чудик официально стал Глистом. Я верю и не верю, что у нас все-таки получается.
– Это все ты виновата, – сказал я. – Со своим немецким экспрессионизмом.
– Ты до сих пор не понял? Ты Чезаре.
Я заморгал, вытаращил глаза. А потом понял, что она имеет в виду персонажа из «Кабинета доктора Калигари».
– Ну конечно. А ты, значит, доктор Калигари?
– Я уж думала, не вспомнишь. Уже врезать хотела. Ты сегодня был великолепен. Правда.
– Я просто разделся и надел маску. Подумаешь.
– Прекрати, умей принимать комплименты.
– Ладно, так и быть, приму. Спасибо. Это было, гм, довольно приятно. Может, у меня и получится.
– Это был важный день. Запомни его. Запомни, чтобы завтра, послезавтра или на следующей неделе напомнить себе, что ты справляешься. Потому что дальше будет сложнее и, наверное, не так весело.
– Стоять почти голым в маске, как по мне, тоже не то чтобы весело. – Валентина приподняла бровь, а я покраснел и быстро добавил: – Уверен, остальные, глядя на меня, тоже не кайфуют.
