Клео вытирает кисть тряпкой и закрывает банку с краской. Дует на краску, чтобы та высохла. Символы окружены эллипсом в форме глаза. Она берет фонарик и подносит его к рисунку.
КЛЕО: На первый взгляд это может показаться случайным набором символов, но нет. Это наречие, на котором никто не говорит. Не знаю, древнее оно, старше наших языков, или, наоборот, новое – во всяком случае, для нас. Но одно совершенно ясно: у каждого символа свой смысл, и они обладают огромной силой. Ты почувствуешь это, даже если не будешь знать, как описать.
КАМЕРА не позволяет нам четко и подробно рассмотреть рисунок. Она скачет между Клео, рисунком и Глистом. В те краткие мгновения, когда удается увидеть рисунок, мы вроде как видим маску, заключенную в дугообразные петли. Кто-то не видит ничего, лишь полную ахинею, кто-то – ужасное и непостижимое будущее. А кто-то видит все сразу, причем понимает, что между этими восприятиями нет никакой разницы.
Клео вставляет фонарик обратно в подставку. Двое подростков по-прежнему сидят, прижавшись друг к другу, у импровизированного костра на батарейках.
КЛЕО: Тебе не обязательно ходить в туалет в бутылочки и ведерко. Ты можешь улизнуть в лес, если получится остаться незамеченным. Но не уходи далеко и сразу возвращайся в эту комнату. Обещаешь? Ты должен пообещать.
Глист еле заметно кивает.
КЛЕО: Как только краска высохнет (дотрагивается до краски, смотрит на палец) – уже почти высохла, – встань или сядь на этот символ. Вот как сейчас сидим, по-турецки (хихикает, но берет себя в руки). Чтобы это сработало, чтобы все было не зря, ты должен это сделать. Ладно? Не обязательно постоянно, но время от времени, понимаешь? Не могу точно сказать, как долго. Руководствуйся чувствами: как кажется правильным, так и делай.
Глист снова кивает. Протягивает дрожащую руку, чтобы коснуться символа. Смотрит на палец и вытирает его о бедро.
КЛЕО: Я буду приходить по ночам. Иногда.
Клео хватает фонарик. Встает, направляет луч прямо в маску Глиста. Он не вздрагивает, не прикрывает глаза.
Клео выходит из класса, и свет уходит вместе с ней. Ее шаги затихают, и мы остаемся наедине со сгорбившимся темным силуэтом Глиста.
Он касается символа пальцем, затем прижимает к нему ладонь. Проверяет, намокла ли рука. Дергано двигается и скользит вперед, пока не оказывается сидящим на нарисованном символе.
Затем мы оставляем и его.
РЕЗКИЙ ПЕРЕХОД
Представляете, спустя столько лет маска все еще у меня.
Целую стену в студии Feral FX занимают кадры из оригинального фильма и подробные эскизы Глиста в разных позах. Группа гримеров гудит растревоженным ульем, пока возится со всякими там бюстами героев и репликами масок. Я вхожу, неся маску в смятом бумажном пакете из-под продуктов. Поднимаю пакет, словно фонарь, который должен освещать мне путь. Ну или словно голову горгоны, увидев которую вы изменитесь навсегда. Меня провожают настороженными взглядами и шепотками. Я давно привык быть либо невидимым, либо о-о-очень-очень-очень страшным, либо просто пугающим. Съемки начнутся только через две недели, но моя работа над перезагрузкой уже началась.
Жанель Ко – глава команды. Высокая, но пониже меня. На ней красная футболка «Твин Пикс: Сквозь огонь» и черные джоггеры. Ей где-то тридцать-сорок, не могу определить точнее. В любом случае это самые долгие десять лет. При виде меня она возбужденно хлопает в ладоши и говорит:
– Жду не дождусь увидеть ее, но, блин, пожалуйста, скажи, что ты нес ее не прямо в пакете. Иначе я арестую тебя за жестокое обращение с масками.
Я уверяю Жанель, что маска не просто в пакете, а в герметичной коробке и набита чистой тканью, чтобы держала форму.
– Я надеваю ее дважды в месяц по вторникам, – говорю я.
Люди вечно не понимают, когда я шучу. Меня это печалит.
Вся студия жаждет разоблачения. Жанель надевает латексные перчатки, открывает пакет и извлекает маску. Я жду разочарования: поникших плеч, покачивания голов, скрытых вздохов, нахмуренных бровей, какие у людей бывают, когда они сомневаются, стоит ли задавать вопросы. Маске не хватает живости, внутренней сущности. Она обретает их только тогда, когда ее надеваю я. В этом, собственно, весь секрет. Маска не просто ждет, когда ее наполнят, она высасывает из владельца что-то жизненно важное и демонстрирует это.
