Валентина бросает зажигалку. Она попадает Глисту в бедро.
После паузы ребята в едином порыве закидывают Глиста вещами, залезая в рюкзак за новыми, когда в ладонях ничего не остается.
Под непрекращающимся градом Глист забивается в угол, сжимается в комочек и обхватывает руками колени. Если даже он и кричит от боли, мы не слышим его из-за заполошного дыхания ребят и грохота летящих на пол предметов.
Их в рюкзаке сотни. Ребята в бешенстве кидают их, швыряют, бомбардировка продолжается, пока пустой рюкзак наконец не дрябнет, не теряет форму и не валится на пол.
Ребята стоят в изнеможении, уперев руки в колени, и хватают ртом воздух.
Глист дрожит и хнычет в углу. Он весь в красных рубцах и мелких царапинах. Пол вокруг него закидан чем попало.
Валентина достает БУМАЖНЫЙ ПАКЕТ, который принесла с собой, и высыпает содержимое на перевернутый учительский стол: бутылки с водой и газировкой, пакетик чипсов, всякие пирожные, шоколадные батончики и прочие сладости.
ВАЛЕНТИНА: С этого момента в туалет ходишь только в ведерко и в бутылочки, когда они опустеют.
Карсон быстро забирает пустой пакет, едва сдерживая слезы. Не в силах взглянуть кому-либо в лицо, он убегает.
Валентина твердо следует за ним, взгляд ее суров.
Клео сперва идет за ними, но возвращается, с хрустом шагает по стеклу и камням. Помогает Глисту сесть на корточки и наклоняется к нему как можно ближе.
КЛЕО (заговорщицким шепотом): Я вернусь ночью.
ВАЛЕНТИНА (за кадром): Клео, что ты там делаешь?
Клео стрелой отлетает от Глиста и бегом догоняет друзей, которые уже стоят в дверях.
Троица выходит и закрывает за собой дверь.
Глист снова присаживается и начинает осматривать царапины и ушибы.
ВАЛЕНТИНА (за кадром): Мы делаем это не из прихоти.
Глист лениво поднимает камень и бросает в сторону. То же самое он делает с бутылочной крышкой и осколком стекла, медленно расчищая путь.
РЕЗКИЙ ПЕРЕХОД
ИНТ. СПАЛЬНЯ КЛЕО, КУХНЯ КАРСОНА, ГОСТИНАЯ ВАЛЕНТИНЫ – ВЕЧЕР
ЭКРАН ДЕЛИТСЯ НА ТРИ СЕГМЕНТА – ДОМ КАЖДОГО ИЗ РЕБЯТ
КАМЕРА фокусируется на их лицах, они отворачиваются. Не хотят, чтобы их заметили и поймали.
Далее у детей и родителей идут одинаковые диалоги. Реплики родителей в кадре дополняют друг друга, складываясь в цельные предложения. Реплики подростков звучат в унисон.
МАМА (за кадром): Снова звонила его
ОТЕЦ (за кадром): мама. Он до сих
МАМА́ (за кадром): пор не пришел.
КЛЕО: И в школе не был.
КАРСОН: И в школе не был.
ВАЛЕНТИНА: И в школе не был.
МАМА (за кадром): Ты что-нибудь
ОТЕЦ (за кадром): слышал о нем?
МАМА́ (за кадром): Не знаешь,
МАМА (за кадром): где
ОТЕЦ (за кадром): он может
МАМА́ (за кадром): быть?
КЛЕО: Нет.
КАРСОН: Нет.
ВАЛЕНТИНА: Нет.
МАМА (за кадром): Какой
ОТЕЦ (за кадром): кошмар.
МАМА́ (за кадром): Ты в порядке?
КЛЕО: И да, и нет.
КАРСОН: И да, и нет.
ВАЛЕНТИНА: И да, и нет.
МАМА (за кадром): Чтобы завтра
ОТЕЦ (за кадром): после школы
МАМА́ (за кадром): сразу домой.
МАМА (за кадром): И
ОТЕЦ (за кадром): никаких
МАМА́ (за кадром): прогулок.
Дети никак не реагируют на это указание.
РЕЗКИЙ ПЕРЕХОД
ИНТ. ЗАБРОШЕННАЯ ШКОЛА, КЛАСС – ВЕЧЕР
Глист сидит в том же углу, где мы его оставили. Но бо́льшая часть мусора раскидана.
На учительском столе лежат несколько фантиков, пустая бутылка из-под воды и еще одна бутылка, наполненная чем-то желтым – вероятно, мочой.
Из коридора слышны приближающиеся шаги.
Глист встает. Не зная, что делать, не зная, надо ли прятаться, он делает шаг к запасам еды. Еще один робкий шаг – в сторону кладовки. В конце концов он замирает.
Кто-то с фонариком входит в класс. КАМЕРА смотрит из-за его спины.
КЛЕО: Эй, это я. Все хорошо.
Клео подходит к Глисту и освещает его лицо фонариком. Садится, скрестив ноги, и похлопывает по полу. Фонарик направлен в потолок, основание смотрит вниз.
КЛЕО: Можешь сесть… пожалуйста.
Глист садится. Фонарик светит между ним и Клео. Они рядом. Он мог бы протянуть руку сквозь луч и схватить ее за рыжие волосы.
КЛЕО (выделяя фразу): Я не буду делиться историей полностью, но это я нашла твою маску. Теперь она твоя. Не спрашивай, где я ее нашла. Можешь представить, что в этой же комнате или в подвале какого-нибудь заброшенного здания. Это непременно должно быть что-нибудь заброшенное.
Клео снимает с плеча небольшую сумку. Не прекращая говорить, достает тонкую кисточку и баночку с краской – зеленой, как и маска. Рисует на полу между фонариком и скрещенными ногами замысловатый узор из петель и крестов.
КЛЕО: Что еще более важно, я обнаружила на маске пометки, символы. У меня не было ни фотоаппарата, ни даже блокнота, чтобы что-то записать, так что пришлось запоминать. Я заставила себя это запомнить, как бы ни нервничала, как бы ни боялась. Не уверена, что получилось идеально. Я не мастер, так, самоучка, но, думаю, все-таки справилась. Я беспокоилась, что малейшее отклонение от обряда ослабит его или изменит смысл, свойства. Но рисовала по памяти, снова, и снова, и снова, каждую ночь в течение многих недель, пока все не вышло как надо. Пока я всем существом не почувствовала, что это вот оно самое. Тренировалась и тренировалась, пока не научилась рисовать это даже во сне.
