Но никакого разочарования на лицах Жанель и ее команды нет. Пока девушка рассматривает маску, все вокруг ахают и охают. Некоторые неуверенно, с трепетом тянутся к реликвии и спрашивают о ее происхождении. У меня нет ответа, так что я пересказываю историю Клео, нашедшей маску в заброшенной школе, историю, которая стала частью закулисного канона «Фильма ужасов». В 2019 году я дал интервью сайту Bloody Disgusting, где косвенно подтвердил, что это входит в лор фильма. Я рассказываю команде студии, что за годы, прошедшие после съемок фильма, восемь раз переезжал и каждый раз пытался расстаться с маской. Говорю, как важно двигаться дальше, несмотря на то что сейчас мы переснимаем фильм. Говорю, что после каждого переезда я все равно случайно находил маску в какой-то из коробок, когда распаковывал вещи. Рассказываю, как совсем недавно, после переезда в Лос-Анджелес, она нашлась в коробке с посудой, в закрытой кастрюле. Лежала там, глядя на меня пустыми глазницами. Говорю, что найденный предмет – всегда про́клятый. Эта приукрашенная правда (но не ложь, обратите внимание) дополнительно дискредитирует историю Клео, но я на этом и строю расчет. Вера в подобное должна даваться трудно, должна требовать преодоления сомнений.
Кстати, я вовсе не говорю, что Клео все выдумала. Она никогда не признавалась, что нашла маску как-то иначе.
Младшие гримеры не знают, как ко мне относиться, да я и сам не знаю. Жанель почти не слушает меня, она аккуратно примеряет маску на слепок лица молодого актера, имя которого я не помню так же намеренно, как имя продюсера Джорджа. Без маски этот актер не похож ни на меня, ни на того, кем я когда-либо был. Нос недостаточно острый, подбородок слишком крупный. Простите уж, но он хотя бы половину фильма должен пробыть Глистом. Я уверен, что он прекрасный актер, ну или хотя бы умеет на экране выглядеть красиво. Но имя Глиста этот человек примеряет и носит по несколько часов в день. Когда съемки закончатся, Глист не станет неотъемлемой частью его сущности. Он забудет Глиста так же легко, как забудут в старости его самого, ничем не примечательного.
– На мне она выглядит лучше, – говорю я. Раздаются смешки, хотя это была не шутка.
Жанель ведет меня в глубину студии. Я не могу удержаться и оборачиваюсь, чтобы кинуть через плечо взгляд на маску. Может, даже дважды.
Но я пришел в студию FX не только продемонстрировать маску. Я пришел сделать слепок головы, лица и груди. После моих многочисленных уточнений, что я никогда через такое не проходил, коллеги Жанель объяснили, что перед тем, как нанести силикон от ключиц и выше, они наденут на меня резиновую шапочку. Ноздри, однако, оставят неприкрытыми, чтобы я мог дышать. Жанель перебивает, мол, с моими ноздрями и носом будет работать только она. Говорит: «Я профессиональный носовик-затейник с долгими годами опыта. У тебя ведь нет клаустрофобии? Если что, ты этого не слышал». После силикона они наложат гипс, создавая внешнюю оболочку, которую будут снимать в два этапа. А мне надо только снять футболку, облачиться в мусорный пакет, а дальше сидеть спокойно и дышать.
Я надеялся, что в студии будет раздевалка, но пришлось обойтись. Возможно, у меня просто разыгралось воображение или сработало проклятие знания, но, пока я снимал футболку, гомон в студии затих, а лампы стали светить ярче и холоднее. Мне дали пакет, но теперь заныривать в него, чтобы скрыть то, что все видели, уже как-то поздно.
Я делаю вид, что ничего ужасного не происходит, что никакого проклятия нет. Я уже знаю, о чем меня будут расспрашивать, и игнорирую взгляды окружающих. А черный пластиковый пакет тем временем медленно опускается и накрывает меня.
МОНТАЖНЫЙ ЛИСТ
Нарезка кадров:
– Новый день, тот же класс, ребята таращатся на пустую парту. Студентка по имени ШЭРОН, сидящая впереди, поворачивается и печально смотрит на них.
ШЭРОН: Сожалею о вашем друге.
ВАЛЕНТИНА: Спасибо, Шэрон.
– Ребята идут по школьному коридору. Другие оглядываются на них и пялятся.
– Ребята идут по пригородной улочке.
– Ребята в заброшенном классе, изо всех сил закидывают стоящего спиной Глиста хламом.
– Ребята сидят вечером дома и морозятся от родителей.
Клео плачет в спальне, хватается за голову или смотрит в пустоту. Она переворачивает постер очередного фильма ужасов так, чтобы видеть картинку. Фильм непонятен, картинка – цветовой взрыв.
Валентина сидит на полу в гостиной и рисует Глиста в блокноте. (Позже, когда мы вернемся в ее гостиную, рисунок будет другим, с намеком на будущую сцену; последним будет грубый набросок Глиста со спины с широко раскинутыми руками и устремленными кверху коленями. Он словно парит.)
Карсон выходит из кухни, блуждает по темному лабиринту дома, поворачивает без всякой логики, на одних эмоциях, а комнат становится все больше.
– Новый день, дословно повторяются сцена в классе (но сочувствие выражает другой одноклассник), сцена в коридоре (случайные прохожие машут троице, говорят «сожалею» и «вы в порядке?») и сцена на пригородной улочке.
– Ребята в заброшенном классе орут на сидящего Глиста, поливая его гадостями.
