Кто-то, конечно, начнет злиться. Что это за артхаусная претенциозная чушь? Все говорят, что фильм хреновый, так дайте нам этой самой хреновости. Мы хотим крови, кишок и сисек, а их пока почти не было. Да, сцена с пыткой Глиста была недурная и все такое, но теперь Глист – монстр, или маньяк, или еще какая-нибудь хрень, а значит, настало время для резни. Убейте уже этого сосунка Карсона. Расхерачьте в кашу!
Кто-то, вполне возможно, задается резонным вопросом: а не «затупил» ли кинопроектор на этом кадре? Мы изучаем это изображение на экране, пытаясь определить, движется ли оно. Может, нужно постучаться в будку киномеханика? Кто-то из нас хоть на одном показе так делал?
Кого-то уже тянет в туалет – возможно, уже давно, – и кто-то все-таки встанет и пойдет вдоль ряда, переступая через протянутые ноги и извиняясь; пойдет вопреки тому, что друзья скажут: «Да ладно тебе, потерпи, ты же самое интересное пропустишь». Но что тут интересного, в самом-то деле? Вы серьезно, друзья, или прикалываетесь? Нельзя же так долго терпеть, вредно это. Да и всего на минутку… И кто-то уже бежит по проходу со всех ног – будто статичный кадр преследует его, подстегивает.
(Ладно, кого мы обманываем? Если кто-нибудь и посмотрит этот фильм, то, скорее всего, не в кинотеатре, а дома на кассете. У любого видеокассетного плеера есть, будь она неладна, кнопка перемотки – из-за нее вся магия разрушится, если зритель потеряет терпение. С другой стороны, есть ведь категория зрителей, которым важно, чтобы фильм производил именно тот эффект, какой задумали его создатели? Разве же такой полный пиетета к искусству синемаголик дозволит себе промотать затянувшуюся сцену вперед и испортить тщательно выверенный эффект, столь грандиозно, серьезно и амбициозно спланированный скример?)
Меж тем мы ждем уже долгих две минуты.
Зал к этому моменту может начать швырять в экран попкорн, кричать «ФУ-У-У» и получать грозное «ш-ш-ш» от зрителей постарше и поцивилизованнее. Кто-то может просто уйти. Для кого-то уход – это манифест, защитный прием, выражение праведного гнева потребителя, оправдание, чтобы отказаться от зрелища, задурившего голову. Уйдет один – и за ним тут же непременно последует кто-то другой, потому что есть люди такого склада, что всегда следуют за уходящими, даже если сами искренне хотят досмотреть сцену.
Кто-то заводит разговор, перешучивается с друзьями, сам пытается отыграть роль отсутствующей пугалки – ледяными после стакана с колой руками хватает друга или подругу за шею и в ответ слышит либо смех, либо раздраженное «Эй, да брось»; возможно, удостаивается тумака. Но как только эта возня уляжется и внимание вернется к экрану – окажется, что статичный кадр все еще там, будто ждет, когда мы уже разберемся со всеми отвлекающими делами. Без звука мы все еще осознаем силу, сокрытую в изображении, и свой страх перед ним. Кто-то уже ноет: «Да они серьезно, что ли?», – но недовольная интонация призвана скрыть удивление и оторопь. Пребывая в замешательстве, иные зрители правомерно злятся на столь вопиющее нарушение правил кинематографа: жизнь ведь и сама по себе сложная штука, так почему бы не снять прямолинейный и простой фильм, без фиги в кармане, никого не вводя в заблуждение своими новаторскими правилами игры? Кто-то испытывает настоящий, неподдельный ужас – и очень рад, что не смотрит это странное дерьмо в одиночестве. Кто-то заявляет, что тупее фильма попросту не видел, а кто-то – что это лучшая фигня со времен «Прибытия поезда».
Кто-то смотрит этот фильм на кассете – дома, в полном одиночестве. Ему/ей, вполне может статься, скучно, и он/она читает текст на обратной стороне кассетной коробки; сверяет время показа со светящимися циферками встроенного в видеопроигрыватель таймера. Кино, получается, уже больше часа идет – да ладно, правда, что ли? А вообще, не растянули ли хитрые создатели фильма эту сцену до самых титров? Почему тогда тот парень за стойкой видеосалона порекомендовал эту ерундистику? Он что, подшутил так? Ну почему люди так любят подшучивать друг над дружкой? Это попросту жестоко!
Кто-то, сидя дома в одиночестве, включает свет и думает про себя, что смотреть этот фильм перед сном было ужасной, никчемной, дурацкой затеей; было бы неплохо прекратить прямо сейчас, потому что усталость берет свое, да и завтра на работу рано вставать. Может, как-нибудь потом, по оказии, досмотрится… а сейчас лучше подозвать к себе питомца (если он есть); кому-то придется встать, пересечь комнату, помочь старой кошке или собаке забраться на диван; питомец смерит хозяина растерянным взором – о, братья наши меньшие никогда не поймут, что за прихоти нами движут, – и выйдет так, что кнопка «стоп» все еще не будет нажата.
Мы ждем уже три минуты.
Кино не для всех. Кино для отдельно взятых…
