— Это просто замечательно, Мария, — говорит она как можно тише, чтобы тетушки и кузины ничего не услышали. — Я надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что значит быть с мужчиной, посвятившим себя такой карьере. Ему нужна постоянная поддержка. Если ты не хочешь его потерять, то постарайся вести себя так, чтобы он чувствовал себя счастливым и окруженным заботой.
Мгновение я лишь молча смотрю на нее, не в силах подобрать слов. Она познакомилась с Себастьяном лишь пару часов назад, но уже дает мне советы о том, как не упустить его.
— Ну да, поняла, — говорю я. — Ну, он… он вроде бы счастлив.
— Твоя тетя права, — продолжает мама. — Не каждой выпадает шанс найти такого успешного мужчину. Куда бы он ни пошел, за ним всегда будет выстраиваться целая очередь женщин, и ты должна будешь приложить все усилия, чтобы его удержать.
Я оглядываюсь по сторонам. Пенни беседует с моей бабушкой, тетушки спорят о том, как лучше подавать фаршированные мидии, хотя это блюдо присутствует на каждом нашем семейном застолье, несколько младших кузин настойчиво просят налить им еще газировки. Никто не обращает на нас с мамой ни малейшего внимания — за исключением Джаны, чьи руки по локоть погружены в мыльную воду, а брови так нахмурены, что превратились в одну тонкую линию.
— Я доверяю ему, — говорю я.
Мама нетерпеливо взмахивает рукой.
— Дело не в доверии, а в том, что тебе придется чем-то жертвовать. Видят боги, ты никогда этого не понимала в отношении нашей семьи, но, может быть, с ним…
— Серьезно?! — обрываю ее я. — Не думаю, что я такая ужа…
— Сейчас я говорю не об этом, — перебивает она, слегка повышая голос. — Совсем не об этом. Ты должна понять, Мария, что с ним тебя ждет полная, безбедная жизнь. Он хороший парень и захочет, чтобы рядом была девушка, а со временем и жена, которая всегда готова поддержать его. Подумай о том, чтобы после окончания учебы не привязывать себя работой к одному конкретному месту. Ты могла бы вместе с ним путешествовать по стране, давая частные уроки.
— Знаешь, это не имеет значения, потому что я никогда не буду преподавателем.
Эти слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их обдумать. Вдруг воцарившаяся тишина заставляет меня вздрогнуть: забывшись, я произнесла их так громко, что они донеслись до всех, кто собрался в кухне.
— Подожди, что? — спрашивает кто-то.
Мама хватает меня за локоть и тащит за собой в гостиную.
Не в холл за лестницей, не в кабинет и даже не в мою спальню — в нашу парадную гостиную в передней части дома, где красуются девственно-чистые диваны, на которые мы садимся лишь во время каникул. Это любимое место моей матери для чтения нотаций, и теперь я чувствую себя так, словно мне снова семнадцать и она вот-вот отчитает меня за очередную глупость.
Я вырываю руку.
— Мама, хватит! Я уже не ребенок.
— Так вот что в твоем представлении взрослое поведение? Говорить всякие глупости перед всей семьей! Перед своей подругой!
— Это не глупости. — Я одергиваю свое чудовищное платье, хотя с больши́м удовольствием разорвала бы его на части. — Я как раз хотела с тобой об этом поговорить.
— Ты хоть учишься вообще?
— Да. Господи… — Я делаю глубокий вдох. — Только… только изучаю я астрономию и физику. И собираюсь поступать в аспирантуру. Исследовать звезды и, возможно, однажды даже работать в НАСА. Но никак не становиться учительницей и домохозяйкой.
Она смотрит на меня так, будто я и в самом деле разорвала на себе платье.
— И как ты планируешь найти время на замужество? На рождение детей? На Себастьяна?
— Это тут ни при чем.
— Выходит, ты решила получить другой диплом и совершенно случайно забыла сообщить об этом нам с отцом?
— Мое желание для вас не новость.
— Что?
— Это не новость! — выкрикиваю я, теряя самообладание. — Я хотела этого всю жизнь, но вы не слушали меня!
В дверном проеме появляется Джана: ее руки скрещены на груди, брови нахмурены. Мама смотрит на нее, потом снова на меня, и в ее глазах отражается такое разочарование, что у меня едва не подгибаются колени.
— Мы с твоим отцом работали не покладая рук, чтобы ты могла учиться в престижном университете, — говорит мама, приближаясь. Хотя густой ворс ковра и заглушает тяжесть ее шагов, я все равно отчетливо ощущаю, насколько она сердита. — Чтобы ты могла получить диплом по ускоренной программе, как мы и договаривались.
— Я ни о чем не договаривалась. — Я скрещиваю руки, сдерживая желание сделать шаг назад. — Вы всё решили за меня, рассчитывая, что я не пойду наперекор вашему слову. Только дедушка всегда понимал меня, только он поддерживал…
— Моего отца нельзя было назвать реалистом, — резко обрывает меня мама. — Господи, Мия, приди в себя! Спустись с небес на землю!
— Я вовсе не витаю в облаках, — произношу я и, чувствуя, как в груди зреет всхлип, усилием воли подавляю его. — Это мое предназначение.
— А что насчет Себастьяна? Его предназначения? Он заслуживает жену, которая поддержит его и его профессиональные стремления. Позаботится о его детях. Работая круглые сутки, это делать невозможно.
