Хоум-ран! полностью

Я благодарна Пенни за то, что она старается поддерживать непринужденную атмосферу, но на самом деле от этого я чувствую себя только хуже. Сейчас мне совсем не хочется слышать о ее идеальных отношениях с братом Себастьяна: я пытаюсь переварить мысль о том, что Бекс беременна. Конечно, я понимаю, что это не имеет ко мне никакого отношения, и все же мне больно думать о том, как ее свекровь будет рада внукам, когда сама я сегодня сказала своей матери их от меня не ждать.

Я наблюдаю, как Бекс восторженно рассматривает татуировку Пенни, символ их с Купером отношений, хотя это и нельзя сравнить с обручальным кольцом, — и едва не режу палец. С шипением отдернув руку, я прикусываю щеку.

Хотя я и стараюсь не заглядывать в будущее, сейчас оно смотрит мне прямо в лицо.

Рассчитывает ли Себастьян, что через пару лет я по-прежнему буду рядом? Мне неизвестно.

Заслуживает ли он этого? Несомненно.

— А что насчет детей? — интересуется Бекс. — Планируете когда-нибудь?

— Определенно, — отвечает Пенни. — Купер очень этого хочет. Вот только беременность — это, похоже, очень странная штука. Тебя правда все время рвало?

— Ага, — рассказывает Бекс. — Были даже дни, ко­гда я не могла есть ничего, кроме крекеров. Джеймс тогда так испугался, что звонил врачу раза три. Но потом мне стало лучше, а сейчас я вообще отлично себя чувствую. Говорят, второй триместр всегда проходит намного легче.

— Я слышала такое от жены брата, — говорю я. Несмотря на то что я просила родственников не рассказывать мне такие подробности, ее первая беременность сохранилась в моей памяти слишком хорошо. Я, конечно, люблю своих двух племянников, но история родов, длившихся целых тридцать два часа, явно была для меня лишней.

Тридцать. Два. Часа. Родов. Близнецы. Даже сама мысль об этом вызывает у меня желание содрогнуться. Ч­то-то подсказывает мне, что рассказывать об этом Бекс не стоит.

— Оу, получается, ты уже давно тетушка? — спрашивает она.

Я пересыпаю в миску нарезанный сельдерей.

— Ага, сейчас у меня двое племянников, но, думаю, скоро их станет больше: кажется, моя сестра тоже хочет завести ребенка.

— Неужели кто-то идет на это целенаправленно и осознанно? — смеется Бекс. — Боже, как бы я хотела сейчас выпить вина. Может, открыть хотя бы для вас бутылочку?

* * *

У Джеймса и Бекс просто потрясающий дом. Пока курица допекалась в духовке, Бекс провела для нас небольшую экскурсию. Судя по ее рассказам, ей было в удовольствие работать над проектом с дизайнером. А терраса на крыше — это что-то с чем-то! С нее открывается невероятный вид на город, а растения, расставленные определенным образом, обеспечивают приватность. Здесь есть место для костра и удобные садовые стулья, а еще зона для йоги и силовых тренировок на свежем воздухе. Бекс заранее накрыла стол в самом центре террасы, и теперь еда в сочетании с яркими летними цветами выглядит великолепно. Должно быть, тут еще и стереосистема есть, потому что, пока Бекс зажигает свечи, Джеймс включает музыку.

— Как же здесь красиво! — произносит Пенни, ко­гда мы начинаем передавать друг другу тарелки. — Еще раз большое спасибо, что пригласили нас.

Еда пахнет так вкусно, что у меня буквально текут слюнки. У нас сегодня хрустящий салат с заправкой из авокадо с лимоном, который мы с Бекс готовили вместе и рецепт которого наверняка захочет узнать Себастьян, сочная запеченная курица и жареный картофель. Вчера он как раз прочитал мне целую лекцию о чудесных свой­ствах куриного жира, и я готова поклясться, что еще никогда не видела на его лице такого восторга, какой был написан на нем в тот момент. Я чувствовала себя так, будто разговариваю с более симпатичной и слегка американизированной версией Гордона Рамзи.

— Вау, Бекс, я впечатлен, — произносит Себастьян. — А чем ты заправила салат? Авокадо? Мне нравится такая кремовая текстура.

Пенни украдкой бросает на меня веселый взгляд.

— Все как ты говорила.

Я пожимаю плечами.

— Иногда он такой предсказуемый…

Следующие несколько минут Себастьян и Бекс говорят о готовке, а все остальные просто наслаждаются едой. Я медленно пью вино, глядя на огни ночного города, которые с наступлением темноты вырисовываются все четче.

— Ребята, внимание, — вдруг произносит Себастьян. — Я хочу сделать объявление.

Я тут же поднимаю взгляд.

— Милый?

— И я сказал бы вам позже, потому что очень рад новости о ребенке и, чего уж скрывать, слегка напуган теперешней чувствительностью Бекс, но, промолчав, я потеряю время, и… и еще я хочу сказать вам это лично, пока мы все здесь вместе.

О мой бог.

— Себастьян, — говорю я, тыча его локтем в бок, — а ты уверен, что…

— Все хорошо, — заверяет нас Бекс. — Мы не против.

— Абсолютно, — поддерживает ее Джеймс, но все же нахмуривает брови, как я надеюсь, из-за беспокойства, а не от раздражения. — Мы ведь семья. Что там такое? У тебя все хорошо?