— Мы гордимся тобой, — говорит папа, вручая мне букет цинний. — Мария — наш личный маленький гений. Ну кто бы мог подумать, а?
— Она всегда отличалась от остальных, — соглашается бабушка.
Если это лучший комплимент, который мне суждено от нее услышать, — ну и пускай. Я не могу отвести взгляда от своих родителей. Глаза отца искрятся подлинной гордостью. Мама с любовью гладит меня по волосам, поправляет пиджак. Это не заставит меня забыть долгие годы споров, разногласий и непонимания, но я отваживаюсь надеяться, что сегодня начнется новая, намного более счастливая глава моей жизни. Я всегда высоко их ценила — даже когда наши отношения оставляли желать лучшего. Идея оборвать все связи с семьей кажется мне просто немыслимой, но возможность начать все с чистого листа, без капли лжи значит для меня намного больше, чем я когда-либо смогу выразить словами. Я раскидываю руки и крепко обнимаю родителей.
И все же, несмотря на всю любовь, которую я испытываю сейчас к своим родным, среди них кое-кого не хватает — того, чье появление обрадовало бы меня еще больше.
Он назвал меня своей семьей.
Я малодушно боялась позволить себе такую роскошь, но теперь наконец осознала, кто мы друг для друга на самом деле.
Семья.
— Мне нужно его увидеть, — шепчу я, отстраняясь.
Мама понимает, о чем я говорю, с полуслова.
— Я очень надеялась, что ты это скажешь. Такие мужчины, как он, на дороге не валяются.
Я делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться. Раз уж мы решили быть сегодня предельно откровенными, то мне следует рассказать еще кое о чем.
— Мам, — начинаю я, — во мне ничего не изменилось: ни мое восприятие себя, ни отношение к браку или материнству. И сейчас я прошу тебя меня выслушать. И на этот раз, пожалуйста, постарайся слушать внимательно.
Она, не отрываясь, смотрит мне в глаза.
— Я слушаю.
— Я не знаю, каким будет мое будущее. И все же сейчас я уверена, что в ближайшее время мои взгляды не изменятся. И я хочу… хочу знать, что вам этого достаточно. Без потенциального мужа и детей, а просто… меня одной.
Моя мама — моя замечательная, упрямая, вечно недовольная мама — вдруг издает вздох, подозрительно напоминающий всхлип. Я буквально замираю на месте, перестав даже дышать, но затем она кивает и кладет ладонь на сердце.
— Мне достаточно тебя, Мария. Такой, какая ты есть. — Она достает из сумочки носовой платок и осторожно вытирает им глаза. — И так было всегда, с тех самых пор, как я впервые взяла тебя на руки.
Умолкнув, она сжимает мою руку своими длинными красными, как вино, ногтями. Я чувствую ее любовь, и еще одна слезинка скатывается по моей щеке. Да уж, на стадионе я буду выглядеть просто ужасно.
— Прошу, скажи, что ты прямо сейчас отправишься к этому мальчику, — просит мама.
Я перевожу взгляд на Пенни.
— Игра еще идет?
Подруга тут же достает телефон.
— Купер держит меня в курсе событий, — объясняет она. — Да, идет восьмой иннинг.
— К девятому ты будешь на месте, — обещает папа.
63
Мия
Сегодня на оставленном для меня билете нет никакого забавного прозвища — лишь выведенное неровным почерком Себастьяна «Мия Ди Анджело». Коснувшись в знак приветствия козырька бейсболки и внимательно изучив билет, Билли пропускает меня на стадион — Пенни несется следом.
Мы взлетаем по лестнице на главную трибуну. Для последней игры сезона там слишком многолюдно — настолько, что мне совершенно не видно, кто сейчас бьет по мячу. Я отыскиваю взглядом табло, сияющее неоновым светом, точно маяк.
Идет конец девятого иннинга. Команда МакКи выигрывает со счетом 5:3.
Я бросаюсь бежать.
Это не какое-то взвешенное решение или даже мимолетная мысль, а острое необъяснимое чувство, заставляющее меня двигаться вперед. Я чуть не сбиваю с ног парочку влюбленных, но все же успеваю вовремя отскочить, а затем едва не задеваю мужчину в возрасте. Тот сыплет мне вслед проклятиями, но я не придаю этому никакого значения. Пенни зовет меня, но я не оборачиваюсь.
Я подбегаю к сеточному ограждению прямо напротив домашней базы и, перепрыгнув через него, плюхаюсь в грязь. На солнце оказывается невероятно жарко: по небу не проплывает ни облачка. Я отдаленно слышу крики зрителей, постепенно осознающих, что произошло, но не оставляю никому ни единого шанса помешать мне: быстро сняв обувь, я переступаю на газон и дальше бегу босиком.
Хулио удивленно таращит на меня глаза.
Рафаэль присвистывает.
Судья кричит, чтобы я ушла с поля, но я даже не поворачиваю головы в его сторону и совершенно точно не собираюсь выполнять его требование.
Меня не волнует абсолютно никто — лишь парень, смотрящий на меня в левой части поля.
Мой парень. Моя любовь. Мое будущее.
