Если бы дедушка Фрейд был жив, он бы обязательно посвятил инстаграму отдельный трактат, а у его пользователей нашел бы зашкаливающее число комплексов, начиная от комплекса неполноценности и заканчивая эдиповым – а уж за ним бы не застоялось. А может, даже придумал бы парочку новых.
Полуобнаженные девушки в купальниках, вечно находящиеся на море. А если вдруг они почему-то не на пляже, а в офисе – то обязательно с букетом цветов, пока подписчицы ломают копья и голосуют, стоит ли ей все же перекрашиваться в блонд или нет.
Здесь же – какие-то вечно замотивированные молодые пацаны с плохо сидящими галстуками, судя по лицам, недавно закончившие институт, но уже приглашающие тебя на свои бизнес-тренинги.
Отдельный привет от дедушки Фрейда был бы передан человеку, придумавшему лайки – рамки популярности теперь измеряются пиксельными сердечками. И сейчас уже трудно понять, как раньше без них определяли пределы привлекательности. С появлением лайков все соцсети неизбежно превратились в крупнейшие краудфандинговые площадки по их сбору.
Все бы было хорошо, и наверное, Женин цинизм мог бы иметь под собой почву и быть оправданным, если бы не одно но – он и сам был завсегдатаем инстаграма в частности и других соцсетей в целом. Он не был взбунтовавшимся винтиком, который начал крутиться в другую сторону – крутился-то он в ту же, что и все стальные, только при этом больше других ворчливо скрипел.
Вконтакте, фэйсбук и инстаграм – три точки равнобедренного Бермудского треугольника, в котором пропадает человеческая жизнь, и его жизнь не была исключением. У некоторых, правда, этот треугольник имел и другие точки, превращаясь в параллелограмм или параллелепипед – но суть всегда остается той же.
Женя отложил телефон.
– Ну что, по домам? – спросил он, изображая зевок. – Завтра на работу.
Фраза «по домам», произнесенная в своем же доме, хоть и не имела смысла, но уже и не звучала как «может, тебе домой пора?».
– По домам, – Саша, сидя на кровати, застегивала лифчик.
Женя открыл Uber. «Такси приедет через 12 мин», – высветилось на экране.
– Сашуль, с каким-то Муроджоном на солярисе ты сегодня едешь домой, – улыбнулся Женя, глядя в экран. – Напиши, как доедешь. А то заберут в гарем еще мое сокровище.
Саша, улыбаясь, надела блузку.
– Полежать еще хочется с тобой.
– Тоже хочется, но он уже через две минуты подъедет, не успеем. В следующий раз пораньше соберемся.
– Проводишь меня?
– Ага.
Дождь закончился, и лишь редкие капли, гонимые ветром, падали с листьев и отражались на поверхности луж. Пахло свежестью и мокрой травой.
У дальнего подъезда горели фары приехавшего такси.
Дойдя до машины, Женя открыл заднюю дверь.
– Давай, малыш, напиши, как доедешь.
– Хорошо. Увидимся на неделе?
– Обязательно.
Возвращаясь к подъезду, Женя думал о том, что сегодня он опять не выспится, и том, что ему хочется еще вина. А лучше чего-нибудь покрепче.
boredom [bɔ dəm] – cущ. скука, тоска
disgust [dɪsgʌst] – сущ. брезгливость, презрение
rescue [reskju ] – сущ. спасение, избавление
Не зря ведь говорят: хочешь возненавидеть любимую песню – поставь ее на будильник. Вот и сейчас некогда любимая knocking on heavens door Боба Дилана заставила Женю щуриться, рыская по кровати в поисках телефона.
– Mama put my guns on the ground… – приглушенно доносилось из-под подушки.
Яркий экран слепил. Женя отключил будильник и сел на край кровати. Голова слегка звенела.
– Доехала, целую, – прочел он Сашину ночную смску.
Зайдя в ванную, он умыл лицо прохладной водой и потянулся за зубной пастой. Содержимого тюбика хватило ровно на горошину. «Прямо как в детской рекомендации по чистке зубов», – подумал Женя. Только присмотра взрослых не хватает.
Выйдя из ванной, Женя бросил взгляд на часы – без пятнадцати восемь. Выпить кофе он уже не успевал.
С прошлой недели заведующая взяла за привычку проверять пунктуальность своих сотрудников. Женя был практикантом, но ее это не сильно волновало. «Раз ты находишься здесь, значит, ты полноценный сотрудник», – беспрекословно заявила она в первый же день производственной практики.
Тот факт, что заведующая была женщиной, имел, в общем-то, свои плюсы и минусы.
Главным минусом было отсутствие возможности подарить бутылку хорошего коньяка, тем самым значительно сократив пребывание своей скучающей физиономии в больничных стенах. Бутылка коньяка – самая надежная буква в языке взятки. Если бы у взятки был алфавит, то она была бы в нем первой. Язык, кстати, универсальный – его придерживаются и им свободно владеют многие университеты, больницы и другие государственные учреждения.
Если мужчина-начальник симпатизирует молодой практикантке, то это понятно сразу. Это означает, что она может приезжать к одиннадцати, а потом еще до часу пить кофе. Возгласы про похотливость и sexual harassment можно попридержать – мужчине-начальнику совсем необязательно от нее за это что-то хотеть взамен. Просто красивым и молодым девушкам принято все прощать. Звереть и доводить до слез начинают закомплексованные и сексуально нереализованные индивиды.
