Вокруг руководителей высшего ранга всегда целый шлейф помощников, референтов, каких-то людей со знакомыми лицами, ничего не говорящими фамилиями и непонятным для непосвященного кругом обязанностей. Идет массированный обмен информацией по формуле „А вы знаете, что…“. Начался перерыв, и эти люди заполнили помещение.
Кто-то пересказал слова Горбачева: мол, если его не изберут, он уходит в отставку. Спонтанная минута молчания, и сразу же горячее обсуждение — а кто вместо? Называются разные имена, и прежде всего Николая Ивановича Рыжкова…
Эти люди — маклеры на политической бирже. Если акции одного политика падают, то у других соответственно повышаются.
В тот день политическую биржу трясло, и кулуарные маклеры без устали просчитывали варианты, чтобы потом сообщить результат своим патронам.
Я сидел в этой комнате давно, на меня не обращали внимания, и я стал невольным свидетелем этих политических (или околополитических) игр.
Даже если не придавать слишком серьезного значения тому, что творилось в этой комнате за сценой, все равно было от чего похолодеть.
Тут ко мне и подошел Николай Ильич Травкин:
— Вы слышали про возможную отставку и про то, кого нам прочат взамен?..
— Увы, слышал.
— Если мы допустим неизбрание Горбачева на Съезде, то мы ввергнем страну в хаос!
Я полностью был с ним согласен. Приняв два первых раздела проекта закона о президентстве, Съезд уже учредил пост Президента СССР, проголосовав за внесение соответствующей поправки в Конституцию. Оставались третий и четвертый разделы, где утверждалось, что первый Президент СССР избирается непосредственно на Съезде народных депутатов, а весь закон вводится в действие с момента его принятия. Если бы третий раздел прошел в иной редакции и было бы решено, что первый Президент избирается всенародно, это означало бы катастрофу. Учредить должность Президента и не избрать его — значит просто отстранить лидера от власти, окончательно превратить главное должностное лицо государства в спикера Верховного Совета. А верховная, президентская власть могла быть передана в руки… ну, к примеру, того же Рыжкова.
Для подготовки всенародных выборов Президента нужно как минимум два-три месяца. Ведь требуется создать избиркомы, подготовить участки, документацию, бюллетени… Значит, на два или три месяца страна остается без руководителя. Но еще хуже — без лидера, потому что не избранный Президентом Горбачев уже и формально лишался этой своей роли.
Власть вновь вернулась бы к КПСС, и демократизацию можно было похоронить.
Все произошло бы само собой. Учитывая расклад сил в Центральном Комитете КПСС, экс-лидера можно было без труда изгнать и из Политбюро. (В ЦК у Горбачева никогда не было большинства. Другое дело, что большинство вынуждено было его терпеть и с ним соглашаться.)
Итак, мы получили бы контрреволюционный переворот и возврат к тоталитарному коммунистическому режиму. И если до этого демократы не раз говорили, что Горбачев — заложник ЦК и как депутат от компартии он может быть отозван Пленумом (а значит, и лишиться поста Председателя Верховного Совета СССР), то теперь мы сами могли сотворить подобное. Разве что иным, „демократическим“ путем.
Тут же мы с Травкиным и решили, что вместо обеда отправляемся разъяснять эту ситуацию депутатам, и в первую очередь тем, чей депутатский и человеческий авторитет может повлиять на Съезд и спасти положение.
Я успел в перерыве получить поддержку некоторых из руководителей Межрегиональной депутатской группы: Тихонов и Емельянов согласились с моими доводами и обещали помощь.
Да, потом меня станут упрекать, что я изменил решению Межрегиональной группы добиваться всенародных выборов Президента. Но моя позиция была с самого начала иной: наделить Горбачева президентскими полномочиями до принятия новой Конституции. Что делать, если ни депутаты, ни Горбачев не захотели этого услышать и разразился жестокий парламентский кризис, кризис и власти, и демократии. Завтра он расколол бы всю страну на два антагонистических лагеря. И все это было бы проделано руками радикал-демократов из Межрегиональной группы.
Контрреволюция, осуществленная демократами? Возможно ли такое? Безусловно. Если незрелость демократии, политический дилетантизм, митинговые навыки и неумение угадывать простейшие следствия собственных действий не изжиты традицией, опытом, профессионализмом.
Чтобы писать картины, печь хлеб, учить или лечить людей, нужны способности и профессиональная подготовка. Принадлежность к демократическому лагерю на начальных этапах учреждения демократии осеняет человека лаврами борца и героя. Но, как писал поэт, есть кони для войны и для парада… Мы — первое поколение, первый призыв российского парламентаризма, детям и внукам, конечно, будем казаться самоучками и дилетантами. И гордиться тут нечем.
В те драматические минуты, казалось бы, обычного обеденного перерыва в парламентской работе 14 марта 1990 года я подошел и к академику Дмитрию Сергеевичу Лихачеву. Разумеется, я мог только просить, чтобы он подумал о возможности своего выступления после перерыва.
