„Дорогие товарищи! Я не юрист, но я, кажется, в этом зале старейший депутат. Я отлично помню Февральскую революцию, я знаю, что такое эмоции народные, и я должен вам сказать, что сейчас наша страна объята эмоциями. В этих условиях прямые выборы Президента фактически приведут к гражданской войне. Поверьте мне, поверьте моему опыту. Поэтому я против прямого выбора, выбор должен осуществляться здесь и незамедлительно, откладывать его нельзя. Это первое.
Второе. Вопрос о том, что нужно якобы разделить партийную и государственную власть. Если мы разделим их, то лишим Президента партийной власти, создадим тем самым оппозицию государству и тоже приведем страну к состоянию гражданской войны. Это невозможно. Все мы сейчас озабочены тем, чтобы была сильная власть, и поэтому делить власть нельзя. На этом я заканчиваю свое выступление“.
Эту речь, размером всего в два абзаца, я бы назвал почти недостижимым образцом парламентского выступления. В ней ни одного лишнего слова, как в доказательстве математической формулы. (Это при том, что Лихачев — литературовед и текстолог, а не математик!) Кроме того, Лихачев нашел очень точные эмоциональные аргументы. Думаю, что на многих колеблющихся не Яковлев, Травкин или я, а именно Дмитрий Сергеевич оказал решительное влияние. У „правых“, как я уже писал, были свои соображения не торпедировать этот закон, а постараться втихую забаллотировать Горбачева уже в избирательных кабинах. Если слова Лихачева убедили хотя бы каждого десятого депутата, — a в зале, на мой взгляд, колеблющихся было куда больше! — то и тогда своим президентством Горбачев во многом обязан Дмитрию Сергеевичу. Ведь при тайном голосовании за него отдадут свои голоса немногим более половины депутатов.
За принятие третьего, а потом и четвертого разделов проголосовало около 80 процентов. Повторю: поскольку демократы, что называется, как на ладони, значит, скрытая оппозиция аппарата Горбачеву — что-то около 20–25 процентов депутатского корпуса. Это те люди, которые в глаза льстят лидеру, а на деле ждут возврата старых порядков. Они достаточно сплочены. Их действия согласованы. Прекрасная школа аппаратной работы позволяет им сохранять верность „партийной дисциплине“. Под „партийной дисциплиной“ я тут имею в виду не уставное требование дисциплины, а „теневую дисциплину“ во имя сохранения собственной власти и собственного „классового“ интереса.
Ну а каково же положение в стане демократов? Проанализирую результаты голосования по третьему и четвертому разделам нового закона. Только оговорюсь, что не ставлю задачу назвать все заметные имена.
К сожалению, в тот день отсутствовали Б. Ельцин, Г. Попов, Ю. Власов, Т. Заславская, Ю. Карякин, Е. Яковлев. (На нет, как говорится, и суда нет!)
Наиболее последовательные радикал-демократы, то есть те, кто не внял ни Лихачеву, ни результатам голосования за третий раздел и дважды голосовал против: Ю. Болдырев, Е. Гаер, Т. Гдлян, А. Емельянов (кстати, согласившийся с моими доводами во время обеденного перерыва), И. Заславский, Н. Иванов, А. Левашев, А. Оболенский, С. Станкевич. Это — радикальное крыло демократии. Сюда же, с оговоркой, можно отнести и тех, кто, проголосовав против третьего раздела, при голосовании четвертого отсутствовал: Ю. Афанасьев, В. Самарин, А. Щелканов, а также воздержавшиеся во втором случае: М. Бочаров, К. Лубенченко, В. Петропавловский, Ю. Рыжов, Г. Старовойтова.
А вот умеренные радикал-демократы, те, кто по третьему разделу голосовал „против“, а по четвертому „за“: В. Дикуль, А. Казанник, В. Лопатин, Н. Панов, М. Полторанин, В. Тихонов, Ю. Щекочихин. Это те, кто все же смог усомниться, но не смог преодолеть групповую „установку“.
А теперь имена демократов, голосовавших в тот день за оба раздела закона: Т. Абуладзе, С. Алексеев, П. Бунич, Б. Васильев, О. Газенко, А. Денисов, Е. Евтушенко, А. Ежелев, М. Захаров, Ф. Искандер, В. Коротич, А. Крайко, Б. Никольский, С. Федоров, Ю. Черниченко, Н. Шмелев.
Д. Лихачев при голосовании по третьему разделу отсутствовал. Видимо, выступление многого стоило Дмитрию Сергеевичу, и он вынужден был на какое-то время уйти из зала. При голосовании по четвертому разделу отсутствовал Н. Травкин.
