Люди недоумённо останавливались, теснились за спиной Хоробрита. Татарам пришлось расталкивать горожан. Это немедленно вызвало гнев горячих арабов. Позади проведчика возникла свалка. К дерущимся уже спешила стража. Затеяли драку татары. Их вполне могли повести к судье. Хоробрит выскочил на улицу, скрылся за углом перехода, ведущего в порт. Но бежать из Ормуза, не найдя Кирилла, он не собирался. С моря подувал ветерок, нёс освежающую прохладу. Впереди на площади слышались крики, словно кого-то подбадривали:
— Вали его, Таусен-пехлеван.
— Хватай его за ногу! Вот достойные соперники!
Под белым портиком возле дворца малика густела толпа. Она — лучшее укрытие. Несколько мужчин в белых чалмах торопились туда же. Афанасий оглянулся, — его пока никто не преследовал. Дворец малика Ормуза сверкал на солнце подобно хрустальной глыбе. В голубой галерее толпились разнаряженные люди, смотрели вниз, на площадку, застеленную толстым ковром. На ковре боролись пехлеваны.
Словно невидимая рука привела Хоробрита в это место. Он пробрался в толпе к площадке. Один из пехлеванов поднял своего противника в воздух, с рёвом кинул на ковёр, навалился на него всей своей лоснящейся от пота тушей, прижал к земле. Подержав в таком положении поверженного, вскочил, пробежался по кругу, славя аллаха, воздев заросшие шерстью руки к небу. Хоробрит узнал пехлевана Таусена. Его пристыженный соперник скрылся в толпе. Возле ковра стояла серебряная чаша, куда восторженные зрители то и дело бросали монеты. Чаша была почти полна. На площадку взошёл глашатай, зычно объявил, что могучий из могучих пехлеван Таусен, прославленный во многих землях, только что одержал очередную победу и желает знать, не найдётся ли смельчак, который рискнул бы помериться с ним силой. Толпа притихла. Глашатай уже хотел сойти с помоста, как вдруг раздался так знакомый Хоробриту низкий голос:
— Найдётся! Как не найтись!
Из толпы выбрался громадный Кирилл. Таусен окинул нового борца острым взглядом. Тот неспешно начал раздеваться. Хоробрит хотел было подойти к нему, но сообразил, что в толпе вполне могли появиться ордынцы. Кирилл был более сажени ростом, весил не меньше десяти пудов. Большая бритая голова надёжно покоилась на короткой мощной шее. Выпуклая загорелая грудь походила на медную и была столь широка, что на ней вполне могла улечься пантера. Чресла богатыря были увиты выпуклыми мышцами, бревноподобные руки оттопыривались, тяжело свисая вдоль массивного туловища. Достойный соперник великану Таусену. Осторожность удержала Хоробрита окликнуть Кирилла. Прикрытый чужими спинами, он зорко оглядел толпу. И точно. Из-под татарского малахая за Кириллом следил чей-то вороватый взгляд. Проведчик узнал Митьку.
— Мы не ослышались, чужеземец, ты и на самом деле желаешь схватиться с Таусеном Непобедимым? — осведомился глашатай.
— Желаю, — прогудел Кирилл.
— А есть ли у тебя сто монет, чтобы бросить в чашу? Она — награда победителя.
— Найдутся! — Кирилл снял с широкого пояса мешочек, отсыпал на широкую ладонь горсть серебряных монет, прикинул, хватит ли, передал их глашатаю. Тот пересчитал, кинул их в чашу, спросил, как имя нового пехлевана.
— Хозя Керим Хоросани, — невозмутимо ответил русич.
Хоробрит восхитился находчивостью друга и решил, что ему тоже следует выбрать себе подходящее случаю мусульманское имя. Почему бы не назваться Юсуфом Хоросани?
Пехлеван Таусен был в холщовых шароварах, перехваченных у щиколоток ремешками. Кирилл сиял с себя одежду, остался в портках. Когда он и Кирилл ехали зимой к волхву, Хоробрит в шутку спросил у богатыря, что бы тот делал, если бы шатун напал на него.
«Што бы я делал? — удивился силач. — Удавил ба!»
Сейчас, глядя на могучего земляка, Хоробрит не усомнился, что Кирилл задавил бы медведя. Два гиганта — один белокожий, другой смуглый — шагнули друг к другу. Глашатай встал между ними, объявил правила борьбы:
— Победитель тот, кто прижмёт своего противника спиной к ковру. Борца не калечить, членовредительств не наносить. Кто по злобе нанесёт увечье противнику, того приговаривают к отрубанию руки. Знайте, за вашей схваткой будет наблюдать сам правитель Ормуза, достославный малик Хасан, да будет он любим аллахом!
Знатный араб, сидящий в галерее дворца, приподнялся, что-то сказал толпившимся подобострастно за его спиной приближённым. Тотчас один из них прокричал вниз:
— Радуйтесь, пехлеваны! Солнцеподобный правитель славного Ормуза малик Хасан признал вант достоинства и лично подарит победителю вот этот золотой перстень с гранатами!
Правитель поднял руку, и солнце засияло на его золотом перстне.
— Сходитесь и начинайте! — объявил глашатай.
