Неподалёку от города Лара, лежащего на окраине большой солончаковой пустыни, друзья встретили торговый караван, и владелец каравана, чернобородый купец, сказал, что направляется из Ормуза в Шираз, везёт финики, которыми в Ширазе кормят лошадей. Оказывается, он знал ормузского купца Хаджи Лутфулло и даже ходил с ним караваном в Шемаху. Афанасий представился русским купцом, сообщив, что он ищет новые торговые пути для Руси. Купец был осведомлён о Москве и, в свою очередь, известил чужеземца, что «товаров на Русь» в Ормузе много.
— А в Индии? — спросил Афанасий.
Купец, подумав, ответил, что из Индии обычно везут драгоценные камни — жемчуг, яхонты, топазы и другие, что в Индии их без числа.
— Но сейчас в Индию ехать опасно, — предупредил купец. — Великий визирь бахманидов Махмуд Гаван воюет с княжеством Гоа, раджа которого друг раджи Виджаянагара. Так что война будет долгой.
Новость заставила Хоробрита поторопиться. Но в городе Ларе им пришлось задержаться на отдых, потому что отсюда до Ормуза больше двухсот вёрст безводной пустыней. Они остановились в завийе, где их должны были три дня кормить бесплатно. Насреддин отправился помолиться в мечеть. И там другому верующему понравились его искусно сделанные туфли. Он подошёл к молящемуся Ходже и шепнул на ухо: «Господин, молитва не достигает слуха аллаха, если ты молишься в обуви. Сними её». Насреддин прервал своё занятие и столь же тихо сказал в ответ: «Если молитва и не будет услышана, то у меня, по крайней мере, останутся туфли».
Вечером он пошёл в другую мечеть, чтобы послушать проповедь муллы. Явился мулла, увидел, что слушатель всего один, и спросил, должен ли он говорить? Ходжа ответил: «О, наставник, я простой человек и ничего в этом не понимаю. Но когда я прихожу в конюшню и вижу, что все лошади разбежались, а осталась одна, я всё равно дам ей поесть». Мулла принял близко к сердцу его слова, начал свою проповедь. Он говорил больше двух часов. Закончив, решил узнать, насколько хороша была его речь, спросил: «Ну как, добрый человек, тебе понравилась моя проповедь?» Ходжа вздохнул и ответил: «Я уже сказал, что я простой человек и не очень понимаю всё это. Но когда я прихожу в конюшню и вижу, что осталась одна лошадь, я не дам ей всего корма, который предназначен для других лошадей».
Утром друзья спустились в харчевню завийи, чтобы подкрепиться перед дорогой. Здесь круглоголовый лысый человек, видимо мнящий себя остроумным, рассказывал:
— Однажды Ходжу Насреддина пригласили на званый обед. А он явился, ха-ха, в поношенном платье. Поэтому никто не обратил на него внимания. На столах было множество кушаний, глаза Ходжи разгорелись. Он потихоньку направился домой, вернулся в шубе, присел возле стола, особенно обильного яствами, и стал тайком прятать пищу в карманы. «Что ты делаешь?» — удивились гости, заметившие, что он ворует еду. Насреддин не растерялся и ответил: «Почтенные, я вспомнил, что давно не кормил свою шубу. И вот угощаю её. Кушай, шуба, кушай!»
Слава великого шутника, видать, была повсеместной. Среди людей, окруживших лысого, послышался гогот. Особенно выделялся громовой смех волосатого великана, которого остальные уважительно называли пехлеван Таусен, то есть борец Таусен. По здоровенным, обросшим чёрной шерстью ручищам было видно, что он неимоверно силён. И тут впервые Ходжа Насреддин позволил себе возмутиться:
— Не так всё было, почтенные!
Гуляки замолчали, удивлённо уставились на путников за соседним столом. Лысый угрожающе спросил:
— Ты обвиняешь меня во лжи, старик?
— Я не обвиняю тебя, я думаю, что тебе кто-то неверно пересказал этот случай. Аллах, дорогой, всё видит!
— Даже то, что я сейчас хвачу тебя кулаком по голове? — небрежно поинтересовался лысый, подходя к столу друзей.
Имея такого друга, как богатырь-пехлеван, можно быть уверенным и дерзким. Гуляка занёс над стариком кулак. Хоробрит одним движением отбросил задиру. Насреддин вскочил, крикнул:
— Нехорошо, почтенные, затевать драку только потому, что я старик. Побойтесь аллаха!
— Оставь их, Орхан! — лениво прогремел великан. — Они пришлые, пусть идут свой дорогой.
— Но они унизили меня!
— Прости их. Аллах велит всех прощать. Ты правоверный? — обратился пехлеван к Хоробриту.
— Нет, — помедлив, ответил Афанасий. — Я гость в вашем городе. Но я думаю, что Бог един для всех.
Ходжа Насреддин одобрительно кивнул. Гуляки в изумлении переглянулись. Ходжа, воспользовавшись замешательством, мирно сказал:
— Почтенные, если вы хотите послушать истории обо мне... то есть, я хочу сказать, о бродяге Насреддине, то я готов их поведать! Клянусь, это будут самые правдивые истории, когда-либо услышанные из чужих уст.
— Рассказывай, старик! Мы слушаем! — раздались голоса.
Афанасию казалось, что люди готовы слушать забавные истории про весёлого мудреца бесконечно.
Великан спросил:
— Как было с шубой, старик, на самом деле?
