Вечером Хоробрит, почистив Орлика и дав ему корма, прогулялся по палубе. Вдоль противоположного борта прохаживался Диего Деца, делая вид, что любуется прекрасным закатом, но иногда он быстро и зорко поглядывал в сторону Хоробрита. Каюты пассажиров находились под палубой, и к ним вели три трапа — носовой, палубный и кормовой. Помещение Хоробрита было ближе к носу тавы, а португальца — возле кормы. Так велел капитан, видя, что между чужеземцами возникла неприязнь. Но возможно, что каюту для себя выбрал сам Диего преднамеренно. Больше пассажиров на таве не было. Все пустующие помещения капитан велел заполнить товарами, которые от непогоды могли пропасть.
Величественный закат начал медленно гаснуть, и по мере того, как меркли золотистые краски, море стала окутывать темнота. Хоробрит не спеша направился к носовому трапу. Спустившись по нему, он стремительно пробежал по узкому проходу между каютами, обогнул трап, ведущий на палубу, и одним прыжком взлетел по кормовой лестнице. Оказавшись за тюками кожи, он осторожно выглянул. Диего Деца уже находился возле коновязи и недоумённо озирался, стремясь понять, куда исчез русич. Хоробрит беззвучно рассмеялся. Надменный португалец был не так уж и сообразителен. Высокомерие сродни глупости. Наконец Диего решил, что русич спустился в свою каюту, и направился к палубному трапу. Каюта Хоробрита заперта на наружную задвижку. Даже недогадливый португалец сообразит, что коль задвижка на месте, русича в каюте нет. Но дон Диего поостережётся проверить помещение, не зная, где её обитатель, который может нагрянуть внезапно. Дело не в том, что Диего боялся, что его могут застать врасплох, а в том, что его могли заподозрить в воровстве. А это для самолюбия дона унизительно. Таких, как он, легко поймать на напыщенной гордости.
Голова португальца исчезла в трюме. Он или останется в своей каюте, или поднимется по кормовому трапу на палубу, чтобы попытаться разыскать русича. Пребывать в неведении относительно врага слишком опасно. Хоробрит вышел из укрытия и направился к рулевому помещению, где сейчас находился капитан, давая последние наставления рулевым. Он остановился возле индуса и стал расспрашивать его о дороге от Умри до Бидара. Капитан отвечал охотно, у него была слабость — показывать свою осведомлённость. Слушая, Хоробрит не забывал искоса следить за кормовым трапом. Так и есть, скоро на нём показалась голова Диего Децы. Было уже довольно темно. Закончив свои работы, с палубы разбредались матросы. Поколебавшись, Диего спустился вниз. Но там сейчас вахтенный зажигает фонари, освещающие проход. И там же возле палубного трапа укладываются спать матросы. Простившись с капитаном, Хоробрит отправился к коновязи. Что сейчас предпримет португалец?
Скорей всего, дождётся полной темноты и вновь проверит, в каюте ли русич. Но не найдёт его там и станет искать на палубе. Хоробрит устроился возле коновязи, откуда ему были видны все выходы из трюма на палубу. Наступила ночь. Зажглись в небе звёзды. На носу тавы вперёдсмотрящий зажёг фонарь. То же сделал второй рулевой на корме, потом он прошёл к средней, самой большой мачте и повесил ещё один фонарь над люком. Слабый свет едва рассеивал темноту. Но в море он виден далеко. У коновязи шумно вздыхали и переминались лошади. Хоробрит притаился возле Орлика, верный жеребец изредка тыкался ему в плечо мягкими шелковистыми губами. Где-то впереди и позади тавы невидимые в ночи плыли корабли купеческой флотилии, которую уверенно вёл знаменитый лоцман Ахмад ибн Маджид. Прямо по носу в море виднелся огонёк кормового фонаря ближнего судна.
Хоробрит едва не прозевал появления португальца. Тот выскользнул из среднего люка, остановился на мгновение возле мачты, озираясь, и, крадучись, отправился на корму. Скоро темнота поглотила его. Предугадать действия дона Диего не представляло труда. Скоро он появится у коновязи. Здесь самое шумное сейчас место. Лошади всегда беспокойны, стучат копытами, фыркают, взвизгивают.
Португалец появился со стороны кормы. Держа саблю наготове, он осторожно шёл вдоль борта. И едва не наткнулся на распростёртое между коновязью и тюками тело. Отпрыгнув назад, дон Диего замер, пристально вглядываясь в неподвижную фигуру. Покойник или спящий? Может, конюх заснул прямо на палубе?
— Эй, кто это? — шёпотом окликнул он.
Но фигура не пошевелилась, и обычного храпа не было слышно. Лошади вели себя тревожно. Каким образом здесь оказался покойник? В темноте трудно было разглядеть, кто это. Пришлось шагнуть поближе. Диего склонился над телом.
