И вдруг труп ожил. Молниеносно взметнулись вверх две руки, обхватили шею португальца. Он рванулся. Но Хоробрит не выпустил жертву. Пальцы его продолжали душить с яростной силой, скручивая шею дона словно стальными тисками. Португалец не мог произнести ни звука, рухнул на колени, слабеющими руками попытался вынуть саблю, но не успел. Свет ночных звёзд померк в его глазах, дыхание прервалось. Лошади сбились в кучу, насколько позволяла привязь, фыркая и прядая ушами. Они почуяли смерть. Лишь Орлик вёл себя спокойно. На палубе так никто и не появился. Вперёдсмотрящий был заслонён от коновязи грудой тюков. Хоробрит поднялся, не теряя времени перевалил труп через борт. Звук плеснувшей воды показался оглушительным. На кормовом мостике в свете фонаря появился рулевой, прислушался, крикнул:
— Эй, что там упало в воду?
Но ответа не было. Подождав немного, матрос окликнул вперёдсмотрящего. Тот отозвался, что тоже слышал плеск, кажется по правому борту.
— Ну так сходи посмотри, что там случилось? Почему лошади тревожатся?
— Может быть, морское чудовище утащило коня? — предположил вперёдсмотрящий.
О морских чудовищах, обитающих в глубине океана и порой всплывающих на поверхность в поисках жертвы, наслышаны все жители побережья. Поэтому ничего нет удивительного в том, что догадка матроса напугала и рулевого. Он ударил в медный колокол, висящий возле фонаря. Нижняя палуба мгновенно наполнилась шумом, криками. Наверх стали выскакивать матросы. Появился и капитан. Но Хоробрита здесь уже не было. Незаметно спустившись по носовому трапу, он открыл свою каюту и улёгся на лежанке. Вскоре в помещение вбежал капитан с несколькими матросами. Один из них нёс фонарь.
— Ты здесь, чужеземец? — крикнул капитан.
— Сплю. А что случилось?
— Пропал португалец. Его нет в каюте! Ты когда видел его в последний раз?
— Вечером. Он гулял вдоль борта.
— О, аллах! Куда же он делся? Эй, откройте все помещения, обыщите палубу! Беда пришла, чужеземец!
— Для тебя какая беда? — зевая, поинтересовался Хоробрит.
— Какая? Пропал человек с моего корабля. В команде тридцать матросов. Языков не удержат. Скоро по всему Камбею разнесётся слух, что на моей таве исчезают пассажиры! Мне перестанут доверять, русич! О, аллах!
Странно, индус был последователем учения бхакти, а поминал аллаха, как мусульманин. Видимо, мусульманская среда повлияла на его привычки. Горе его и на самом деле было велико. Бедный маленький капитан не подозревал, кто был причиной его несчастья, и остался в совершенном неведении относительно того, что, возможно, его беда на несколько лет отодвинула беду Индии.
Утром он, горестный, подошёл к Хоробриту и сказал, что португальца не нашли и придётся в Камбее сообщить начальнику охраны города об исчезновении дона Диего.
— Один Всевышний ведает, что будет, — уныло добавил он, — я могу разориться.
Чтобы хоть как-то утешить несчастного, Хоробрит произнёс любимую поговорку Ходжи Насреддина:
— У кого шаровар нет, у того и сто богатырей их не снимут.
Оказывается, капитан был любителем народной мудрости и незамедлительно отозвался:
— Ты прав. После бури за чекменём не бегают!
Хоробрит вновь пролил бальзам на душевную рану владельца тавы:
— Умный говорит — пословицами сыплет.
Индус этой поговорки ещё не знал и приободрился. Окончательно развеселился он, когда Хоробрит выдал ещё одно изречение мудрого старика:
— В своей норе и мышь — лев! — И тут же добавил: — Зачем льву перина?
Капитан рассмеялся. И они, весёлые, отправились обедать.
За обедом владелец тавы сообщил, что утром они прибудут в Камбей.
— Завтра я постараюсь разыскать Кабира, познакомлю тебя с ним. Право, ты услышишь много интересного! Но мой брат бродяга, он любит странствовать по Индии и проповедовать бхакти. У него много учеников в разных городах.
Раннее утро только начало рассеивать синюю предрассветную мглу, как тава оказалась в гавани Камбея. Попрощавшись со славным капитаном и сказав ему, что он сам постарается разыскать Кабира, Хоробрит свёл на берег Орлика и отправился вдоль длинного мола на поиски судна, отплывающего в Чаул. В большой гавани было множество кораблей. Пристань напоминала базар — так на ней было шумно от разноязыкого говора, грохота якорных цепей, криков надсмотрщиков. Слышалась фарсидская, арабская, индийская, тюркская речь. В короткое время Хоробрит нашёл несколько кораблей, готовящихся отплыть в Чаул. Один из них уходил даже сегодняшним вечером. Хоробрит тут же сговорился с капитаном, молодящимся стариком с крашенными хной волосами, и вручил ему золотой — полную плату в качестве задатка. В том, что капитан не отплывёт без него, Хоробрит не сомневался, много раз убеждаясь в честности здешних людей.
Время до вечера он провёл на улицах Камбея. Здесь не было той изнуряющей жары, что в Ормузе, зной смягчался многочисленными садами и парками, воздух освежали фонтаны. Их, кстати, Хоробрит видел у господаря Молдавской земли, куда ездил по тайному поручению государя Ивана, поручению столь секретному, что проведчик вспоминал о нём лишь мельком и тут же спешил забыть.
