— А вот ещё был случай, — продолжил он. — Однажды Ходжа гулял по Багдаду. Встретившийся ему водовоз решил подшутить над стариком. Подошёл к нему и спросил: «Говорят, ты учёный человек, Ходжа. Не скажешь ли мне, где лежит твоя борода, когда ты спишь, — на одеяле или под ним?» Ходжа удивился вопросу, но ответил, что никогда не обращал на это внимания. Когда наступила ночь и он лёг спать, было жарко, он откинул одеяло, и его борода оказалась наверху. Потом стало прохладно, он укрылся одеялом, и борода оказалась под ним. Сон не шёл к Насреддину, и он промаялся всю ночь; то клал бороду поверх, то прятал её. Утром он, вздыхая, сказал шутнику: «До сих пор я считал мою бороду украшением моей учёности, а теперь убедился, что она украшает мою глупость! Какая разница, где она лежит, лишь бы сон был крепок!»
Последняя шутка особенно понравилась Кабиру, и он воскликнул:
— Велик человек, если он может смеяться над самим собой!
А разве не велик тот народ, который способен смеяться над собой?
И тут оживившийся Кабир рассказал ещё одну притчу, которая поразила Хоробрита.
— Жил-был голубь, он постоянно менял гнёзда. Неприятный запах, исходивший от них, был ему невыносим. Однажды он пожаловался старому мудрому другу: «Почему от моих гнёзд идёт столь сильное зловоние?» И тот ответил: «Оттого, что ты постоянно меняешь гнёзда, ничего не изменится. Запах, который мешает тебе, идёт не от гнезда, а от тебя самого».
В этой притче Хоробрит увидел глубокий смысл, заставивший его задуматься. Запах, столь ненавидимый голубем, мог исчезнуть только с ним. Не иначе. Неопытный голубь пытался менять гнёзда. Но можно ли убежать от самого себя?
Неподалёку от города Умри путники встретили толпу измождённых индусов, одежда которых состояла из куска материи, обёрнутой вокруг бёдер. Они явно принадлежали к париям и занимались расчисткой дороги от наступающих джунглей. Кабир попытался с ними заговорить. Но они дружно опустили головы, съёжились, прикрыв рты ладонями. Здоровенный волосатый надсмотрщик удивлённо глянул на путника, признав в нём брахмана, и сказал, что здесь он только один из варны кшатриев, намекая, что беседовать следует с ним, а не с париями. Кабир объявил во всеуслышание, что он не признает каст, для него все люди равны.
— Каждый муж и каждая жена, когда-либо родившиеся, — одной породы с вами! Мы все братья и сёстры! И те, кто очищает улицы от нечистот, и кто живёт во дворце — все одинаково любимы Всевышним...
Надсмотрщик слушал Кабира с неприкрытым изумлением, хлопая глазами. Парии же ещё больше съёжились, на их худых чёрных лицах читался откровенный испуг. Но наиболее смелые, робко оглядываясь на растерянного надсмотрщика, стали мелкими шажками нерешительно приближаться к седому человеку с вдохновенным лицом пророка. Воин-кшатрий не знал, как отнестись к происходящему, его лицо побагровело, он недоумённо вертел круглой головой. Наконец, поняв, что на его глазах совершается святотатственное, неуверенно выдавил:
— Господин, прошу простить меня, но людям надо работать, иначе они не выполнят урочного задания и их за это накажут. — В его волосатой руке палка как бы сама взлетала вверх, словно напоминая хозяину, что пора взяться за работу.
— Пусть отдохнут! — величественно возразил Кабир. — Божественная воля и законы Ману и Ашоки[149] требуют милосердия! Или ты не знаешь об этом, кшатрий?
— Моё дело присматривать, чтобы эти люди работали. Мой хозяин никогда не напоминал о милосердии, — угрюмо проворчал страж, вытирая со лба обильно выступающий пот.
— В душе твоего хозяина нет бога! Разве его не заботит будущее перевоплощение?
— Этого я не знаю, господин.
— А ты задумывался над этим?
— Я выполняю волю моего хозяина, а не Ашоки! — рассерженно проревел надсмотрщик, и палка в его руке вновь поднялась вверх.
После его грозного окрика парии испуганно и покорно стали разбредаться по обочине дороги, принимаясь за работу. Одни рубили мелкие деревья и кусты, другие засыпали ухабы и убирали с дороги камни. Вид париев был жалок — скелеты, обтянутые чёрной кожей, а в глазах робость детей.
Кабир вдруг с грустью произнёс:
Казалось, он пал духом. Афанасий спросил, что такое перевоплощение. Кабир ответил, что после смерти тела душа человека переходит в какое-либо живое существо. Если человек при жизни был злым, то его душа перевоплотится в крокодила, если был пустословен и суетен — быть ему обезьяной.
Ночевать они остановились в большой деревне, окружённой частоколом — защита от диких зверей. И на самом деле, как только стемнело, какой-то крупный хищник стал бродить вокруг ограды, своим рыком тревожа буйволов и собак.
