Сначала Хоробрит навещал Орлика в конюшне. Мехмед, уезжая, строго наказал управителю завийи кормить русича и его жеребца вволю. Орлик ласково ржал, встречая хозяина, тычась мягкими губами ему в плечо, словно спрашивал, когда же мы с тобой отправимся в путь, ах, как хорошо мчаться, распушив гриву, по зеленеющей степи под голубым небом, вдыхать душистый воздух! Поедем, хозяин! Хоробрит чистил его щёткой, сам приносил воды в деревянной бадейке, поил.
Потом он поднимался на крытую галерею, шёл в свою келью, куда с водой для мытья ног вскоре приходила Марьям. Подобная услужливость его смущала, он отстранял рабыню и мыл ноги себе сам. Сегодня он сказал ей, явившейся как обычно:
— Я такой же христианин, как и ты. Мы одной веры, Марьям!
Она вздрогнула, зная тюркский язык, выпустила из рук корытце, Хоробрит едва успел подхватить его. Марьям пугливо прошептала, впервые поглядев ему прямо в лицо:
— Разве ты не хоросанец, не магометанин?
— Нет, я русич, из Московии. Ты же видела, что я не молюсь, когда муэдзин зовёт совершить намаз.
— Я никогда не приглядываюсь. За это наказывают. — Марьям заплакала, и её слёзы были слезами радости.
Поздно вечером она сама пришла к нему, разделась, неслышной тенью скользнула к нему в постель.
— Магометане брали моё тело без моего позволения. Тебе я разрешаю с охотой!
Он обнял её, и ночь подарила им много веселья. После бурных ласк она рассказала Хоробриту, что её захватили воины Фаррух-Ясара, да будет он проклят на веки вечные, и продали в Баку местному работорговцу, у которого её купил Мехмед и привёз в Чапакур. Она говорила бесстрастно о том, что давно отболело.
— Моя семья погибла. Троих братьев убили, когда они вместе с другими сражались с Джеханшахом Чернобаранным[122], защищая Армению. Наше селение было в Мушской долине, где Джеханшах бился с Фаррух-Ясаром. Нас грабили и тот и другой. От селения осталось лишь пепелище. Меня и мать взяли как добычу. Нас разлучили в Баку. Мехмед охотно купил меня, потому что я молода и желанна мужчинам. Всевышний отвернулся от бедных армян, не внял нашим мольбам. Моя душа превратилась в иссохший ручей. Сегодня я радуюсь впервые за много лет. Умоляю тебя всем святым, всем, что дорого тебе, не оставляй меня здесь, возьми с собой! Я буду тебе преданна! — Марьям заплакала.
Но Хоробрит молчал. У него была своя жизнь, и она принадлежала другим. Что ждёт его впереди? Марьям всё поняла.
— У тебя каменное лицо, — прошептала она. — Когда я в первый раз увидела тебя, подумала, что ты «вышел из скалы», так у нас называют воинов, которые ничего не боятся. Не думала, что ты можешь так горячо любить. Полюби меня ещё. Скоро утро, и мне пора разжигать очаг.
Потом она легко соскользнула с ложа. В двери обернулась, задумчиво повторила:
— У тебя каменное лицо. Прощай!
Она словно предчувствовала что-то. Женщины слабы, а потому вынуждены видеть дальше мужчин.
Утром Хоробрит, как обычно, открыл лавку. Явились ранние покупатели, приезжие из Гиляна, стали прицениваться к тюкам шёлковой ткани. И вдруг Хоробрит увидел: в дальнем тёмном углу лавки возник старик в длинной белой рубахе. Призрак опирался на суковатую клюку и предостерегающе кивнул ему, показав на окно. Покупатели не замечали его. Тихий голос волхва прошелестел:
— Будь осторожен.
И тут же призрак пропал. Словно ушёл в стену. Снаружи базарный дарага прокричал:
— Рынок ра бэбждид — рынок закрывается! Выходите все из лавок! Во имя аллаха!
Покупатели стали расходиться. Хоробрит увидел, как мимо окна прошла молчаливая толпа вооружённых мужчин, сопровождаемая услужливым старшиной-дарагой. Впереди шёл Муртаз-мирза, похлопывая плёткой по запылённым сапогам. Базарный старшина вёл татар к воротам. Они спешили и только потому не заглядывали в лавки. Сейчас Муртаз-мирза поставит в воротах своих людей, а потом они, как через сеть, просеют толпу. В лавке укрыться невозможно. Через стену не перелезешь — слишком высока.
Когда толпа удалилась, Хоробрит выскользнул из помещения, притворил за собой дверь, закрыл на замет. Вдруг старшина базара остановился, что-то сказал Муртазу и повернул назад. Татары кинулись к лавке Мехмеда. Хоробрит едва успел скрыться за углом.
