“Скаф” радостно усвистел на праздник, все же эта работа была ему и ближе, и
интереснее, чем моя охрана и оказание мелких услуг в походе. Да и изучение, и анализ
подобного материала являлись его прямой задачей и обязанностью. Я только попросил,
чтобы он писал разговоры у разных категорий населения: и у мужчин, и у женщин, и даже
у детей. Больше информации – толще словарь будет.
Своих я так и не дождался. Они остались ночевать в городе. А я проснулся утром,
позевал, и стал думать: чем бы мне заняться? Плести циновки на пол и макраме на стены я
не умею, поэтому вызвал “Скаф” и заставил его учить меня местному языку. “Скаф” – это
не оборудование у старшего помощника Лома, скажу я вам. Там было обучение в
гипносне, а все равно голова потом болела. А тут “Скаф” загонял в меня знания языка “на
сухую”, да еще против шерсти. Пара часов шепота в ушах и давления на виски – и у меня
от головной боли глаза начинали слезиться. “Скаф” меня маленько стимульнёт какой-то
инъекцией, и опять все с начала. Да-а, губу, может быть, я и заслужил, а вот пытки я сам
себе назначил. Но ничего. К концу дня мы придумали такую штуку - “Скаф” давал мне
большие куски записи вчерашнего праздника, а я слушал речь и пытался сначала ее
понимать, а потом и говорить, как бы участвуя в реальной беседе аборигенов. К полуночи
у меня это дело стало получаться значительно лучше, и я отправился на боковую в гораздо
более высоком состоянии угнетенного заключением духа.
Утром, на шаре-клоне, прибыли ветераны. Видок у них был еще тот… Так они не
надирались с курсантских времен, пожалуй! Я растащил их по каморкам и начал лечить.
Возлагал на них руки, как хилер какой-нибудь, а “Скаф” потом давал команду, что и
сколько им колоть. А еще он мне дал рецепт универсального рассольчика. Хороший
рецепт, действенный. Жалко, что в наших аптеках таких ингредиентов не купишь.
Стариков мы подняли часа за три. Как раз на нашей посадочной площадке захлопали
крылья гонца. Переговорил с ним Петрович, а нам он доложил, что сегодня будут
официальные переговоры. Я было воспрял, но Петрович грубо оборвал мне крылья: “Без
тебя! По тебе еще решения нет…” Я и увял…
Потом старики отбыли на переговоры, а я снова стал учить язык. Но тут уже было
полегче, все же словарную массу я набрал, и произошел качественный скачок. Понимал я
практически все, сам говорил несколько хуже. Но это дело поправимое, от практики
зависит, от интенсивности использования языка.
Вечером деды вернулись. Хмурые и недовольные. Как оказалось, за пьянками-
гулянками пока скрывалась информационная пустота. Местная властная верхушка широко
улыбалась, демонстрировала дружелюбие и гостеприимство, однако ничего нового про
судьбу нашей экспедиции узнать пока не удалось. Хозяева просто уклонялись от
конкретных ответов на прямо заданные вопросы. Легендарный Великий отец растворился
в этом мире и назад к своим детям не спешил. Ночью надо выставлять часовых. А то как
бы и нам не уйти вслед за Великим отцом.
Меня это, однако, не касалось. Костя морщился пока рассказывал, но сделать ничего
не мог. Сегодня в ночь мне следовало явиться на суд Старших. Кто эти старшие, и какое
отношение они имеют к убитому мной дракону, было не ясно. Но явиться на суд я был
обязан. Иначе меня могли объявить бешеной собакой и просто-напросто убить. Ни
Шарика, ни оружие мне брать нельзя. Во дворец правосудия меня отвезут на драконе. А
вот как я вернусь обратно… В этом-то и был весь вопрос.
Я искупался в малом бассейне, одел чистое белье и побрился. Так, на всякий случай.
Даже “Скаф” вел себя как-то особо вежливо. Он молча, по моей команде, скользнул под
новый камуфляж и растекся по всему телу невидимой броней. Я был готов. Вчетвером мы
поднялись на посадочную площадку. Наступал вечер, солнце уже скрылось за вершинами
гор, воздух был чистым и прохладным. Черными тенями в сумерках показались летящие к
нам драконы. На площадку сел один. Остальные четверо кругами ходили в воздухе.
Затянутый в кожаный доспех воин обернулся ко мне и сказал на старшей речи: “Садись
сзади! Тебя ждут”.
Воин сидел на самой холке дракона. Второго седла не было, лишь небольшой кусок
кожи прикрывал драконью чешую. На него-то я и уселся, а потом повернулся и с опаской
посмотрел на крылья – не придавил ли я их? Нет, слава богу! До крыльев оставалось еще
сантиметров двадцать. Воин передал мне толстый кожаный пояс: “Одень и держись за
меня!” Я так и сделал. Потом он бронзовыми карабинами пристегнул мой пояс к мощным
ремням, идущим к его седлу, и, приподнявшись на стременах, толкнул дракона вперед, к
краю площадки. Дракон сделал два быстрых шага и ухнул в пропасть.
Ощущеньице – я тебе дам! Я с парашютом не прыгал, но, наверное, что-то похожее
на затяжной прыжок. Желудок подкатил к горлу, но я удержался… Не испортил пилоту его
