– Знаю, – сказала Аделиза и вздрогнула, потому что его слова были одновременно и утешением, и отражением неспокойных времен.
И тут же он забеспокоился, нежно обнял ее за плечи:
– Вы слишком долго пробыли на холоде. Пойдемте, вам нужно согреться у огня.
Его забота была приятна Аделизе, но все же она настояла на том, чтобы завершить раздачу серебра беднякам, которые, как она понимала, стояли на холоде гораздо дольше и одеты были гораздо хуже, чем она.
Настоятель монастыря отец Ральф из стремления угодить благодетелям накрыл богатый стол. Как раз недавно закололи свинью, и главным блюдом была свинина с гарниром из яблок из монастырского сада. Бедным послали тушеное мясо, ячменную похлебку и кровяную колбасу.
– С юга приходят плохие новости. – Отец Ральф промокнул губы салфеткой. – Разграбление Вустера и осада Херефорда ужасают. Я скажу, что настали безбожные времена, коли разоряются могилы, чтобы поудобнее установить осадные машины, и те церкви, что не сожжены дотла, превращаются в крепости.
– Да, это ужасно, – дипломатично согласился Вилл. – Но будьте уверены, я никогда не причиню вреда Церкви. Я даже поклянусь в этом у алтаря перед отъездом.
– Рад слышать. Вы хороший человек, милорд.
– Увы, нет, – нахмурился Вилл, – но если я сдерну крест с алтаря или оскверню могилу, то тем самым оскорблю Бога и после этого не смогу смотреть супруге в глаза и сам никогда не прощу себя. – Он дотянулся до пальцев Аделизы и сжал их.
К столу приблизился молодой монах и объявил о том, что к графу Линкольнскому со срочным известием прибыл гонец.
Аделиза обменялась с мужем встревоженным взглядом. Срочное известие редко бывает добрым. Вилл поднялся и извинился перед настоятелем за прерванную трапезу.
– Я поговорю с ним в доме для гостей, – сказал он, помогая Аделизе встать из-за стола.
Гонец уже ждал их и тут же стянул с головы шапку:
– Господин, госпожа, у меня печальные вести. Граф Честер и его сводный брат захватили замок Линкольн и объявили его своей собственностью.
Аделиза ахнула. Замок Линкольн принадлежал Стефану, но Вилл был графом Линкольнским с соответствующими правами и привилегиями.
– Доложи подробней, – потребовал он.
– Граф и господин де Румар послали в замок своих жен навестить жену коннетабля и поговорить, как водится между женщинами. Потом граф и его брат приехали с горсткой рыцарей, якобы чтобы проводить дам обратно домой, но, оказавшись внутри, оттеснили стражу от ворот и распахнули их своим войскам.
Вилл выслушал все, стиснув челюсти. Потом он отпустил посланца, велев подкрепиться и найти свежую лошадь с тем, чтобы через час снова пуститься в путь. Оставшись наедине с Аделизой, он тяжело вздохнул:
– Ну вот, теперь я не граф, а посмешище.
Аделиза только качнула головой. Для нее случившееся стало еще одним доказательством того, что Стефан – никудышный король. Его подданные делают, что хотят, поскольку никто его не уважает.
– Стефан должен подавить это в зародыше. Нельзя допускать, чтобы Честер и де Румар поступали так с ним – и со мной.
– Мне кажется, что уже слишком поздно, – отозвалась Аделиза. – Да, вашу власть в графстве осмеяли. – Ее возмущение вырвалось наружу. – Ничего этого не случилось бы при Генрихе. Он бы давно уже расправился с Честером и де Румаром.
– Очень может быть, но после себя он оставил такую неразбериху, что всем нам приходится страдать из-за нее! – взорвался и Вилл. – Вы тщитесь представить его святым, да только Генрих таковым не был. Ему следовало оставить Матильду в Германии или выдать ее замуж за какого-нибудь принца из Лотарингии, а Англию завещать Стефану. И если сейчас страну раздирают войны, то виной тому решения и эгоизм Генриха.
Аделиза отпрянула, словно тот ударил ее.
– Он был моим супругом и великим королем. – Она все же попыталась говорить ровным голосом. – Я не предам его память, и вы не должны дурно отзываться о нем.
– Это не предательство – признавать у него наличие недостатков. Неужели вам не было больно оттого, что прямо под вашим носом король заводил любовниц одну за другой и плодил незаконнорожденных детей? Ваш сон никогда не тревожила мысль о том, что, ослепленный жаждой власти, он наказывал своих внуков за их родителей, посмевших восстать против него? Вас не смущало то, как ради своих интриг он использовал родную дочь, ни на миг не задумываясь о ее чувствах? – Вилл перевел дух. – Король Генрих был великим, потому что не знал пощады. Стефан при всех своих слабостях на такие злодеяния не способен, и это одна из причин, почему я его поддерживаю. Генрих всех нас заставил платить, и мы расплачиваемся до сих пор. – Он махнул рукой. – Достаточно. Я отвезу вас в Арундел, а потом поеду к королю, и мы с ним наведем в графстве порядок.
У Аделизы жгло горло от сдерживаемых слез. Стефан не способен навести порядок, что бы ни думал Вилл, но она промолчала. И так уже сказано слишком много.
Она прижала ладонь к животу. На душе у нее было невыразимо тяжело.
