Томительное ожидание, незнание, что происходит за закрытыми дверьми, действительно имело много общего с придворной жизнью. Вилл снова заходил по залу, потом остановился и сжал кулаки. А мысли Жослена вслед за упоминанием королевского двора потекли в новом направлении.
– Чего нам теперь ждать, после нападения людей Галерана де Мелана на епископа Солсберийского? – спросил он.
Вилл состроил недовольное лицо:
– Я, как и вы, могу только гадать. Все это ужасно неприятно и сделано было намеренно, а не по ошибке. Я рад, что уехал оттуда.
– То есть Стефан совсем уже ничего не значит?
Вилл покачал головой:
– Не совсем. Епископ Солсберийский уже много лет накапливает богатство для себя и своей семьи, начал это еще во времена старого короля. Давно пора было положить этому конец. А когда это случилось, события немного вышли из-под контроля, только и всего.
Жослен хмыкнул:
– Ну, это очень мягко сказано.
– Стефан знает, что делает, – упрямо произнес Вилл.
В Оксфорде между рыцарями Мелана и епископа Солсберийского произошла стычка из-за мест на постой. Она переросла в жестокое вооруженное столкновение, пролилась кровь, и в результате епископов Солсберийского, Линкольнского и Илийского обвинили в попытке заговора, арестовали и предали суду.
– Я не думаю, что суд над епископом – надежный способ заручиться поддержкой Церкви.
– Да, следовало тоньше повести дело, но епископ Солсберийский столько серебра прикарманил, что это уже не смешно.
– Согласен. И все-таки за поведением священнослужителей следит архиепископ Кентерберийский и другие епископы, а не монарх.
Вилл тяжело вздохнул:
– Что сделано, то сделано. Это не самый мудрый шаг короля, но ничего уже не изменишь. Я… – Он отвлекся, потому что в зал вошла повитуха с запеленутым комочком на руках.
– Господин, – сказала она, – у вас сын.
Слова эти стали для Вилла таким потрясением, что пресеклось дыхание.
– А королева, моя супруга? Она здорова?
Женщина широко улыбнулась и вручила ребенка Виллу:
– Ваша супруга здорова, господин, и посылает вам поклон и наследника.
Вилл смотрел на крошечное сморщенное личико посреди складок пеленки, и в горле у него встал ком.
– У меня сын, – наконец выдавил он, обращаясь к Жослену. – Принц, потому что его мать – королева. Вот кто продолжит мой род.
Трепетно держа почти невесомый бесценный груз, Вилл не мог дышать, от чувств у него едва не разрывалось сердце. Потом он передал ребенка Жослену, который с опаской принял племянника, произнес полагающиеся слова, подержал его ровно столько, сколько требовала вежливость, и с облегчением вернул Виллу.
Вилл же не знал, как поступить. Он был так горд и счастлив, что мог бы носить новорожденного сына на руках весь день, но понимал, что малыша следует держать в безопасности и тепле женских покоев. С величайшей осторожностью он отдал младенца повитухе:
– Отнесите его матери и скажите ей, что я навещу ее, как только она сможет принять меня. И еще передайте, что ребенка крестят завтра же, я все устрою.
Когда женщина ушла, унося с собой дорогой его сердцу сверток, Вилл опустил голову и издал протяжный вопль радости и облегчения.
– Мир изменился, – сказал Вилл Жослену, который смотрел на него в полном недоумении. – Теперь в нем живет мой сын, и я должен оберегать его будущее так же, как свое.
Позднее в тот же день он навестил Аделизу в ее родильных покоях.
Она сидела в постели, подпертая подушками, и сияла материнским счастьем. Ее волосы были заплетены в косу, а в сорочке имелся глубокий разрез, заколотый брошами, чтобы она могла сама кормить младенца до обряда воцерковления, после чего предполагалось нанять кормилицу. Аделиза выглядела утомленной, однако глаза ее блестели и с лица не сходила улыбка.
Вилл наклонился и поцеловал ее очень нежно, чувствуя себя большим и неуклюжим.
– Я так горжусь вами и нашим чудесным сыном, – прошептал он.
– А я благодарю Господа за Его великую милость к нам, – ответила она с дрожью в голосе.
Усевшись на невысокий табурет у ее кровати, Вилл протянул жене маленький резной ларец, который до этого момента прятал под накидкой, и посмотрел на нее с тревожным ожиданием в глазах.
Заинтригованная, Аделиза взяла ларец и провела кончиками пальцев по ажурному растительному орнаменту, вырезанному на крышке и стенках, а затем открыла защелку. Внутри лежала книга; ее переплет из слоновой кости ярко контрастировал с внутренней отделкой из красного шелка.
– Эзоп! – обрадованно воскликнула она. – Я так люблю его басни!
– Я помню, как вы читали их во дворце много лет назад, и ваши слушатели забывали обо всем на свете. – Он улыбнулся при виде ее восторга.
Она переворачивала страницы, восхищаясь расписными буквицами и иллюстрациями: вот ворона уронила свой сыр, и его слопала лиса; вот трудолюбивый муравей, вот рыбак с неводом.
– Я попросил монахов Уаймондхема сделать для вас эту книгу. Подумал, что вы сможете почитать ее маленькому, когда он подрастет.
Глаза Аделизы вдруг наполнились слезами.
– Любимая, не плачьте! – встревожился Вилл. – А то я тоже заплачу. Что скажут обо мне слуги, если я выйду от вас с красными глазами и шмыгая носом?
