Хозяйка болот полностью

Он держит свое лицо на одном уровне с моим, кожа почти дымится.

– Ага, – говорю я, – до свидания! – Поворачиваю ключ, и Адлай выпрямляется.

Я медленно отъезжаю.

Света очень мало, но мне кажется, что я вижу в зеркале заднего вида, как он машет мне вслед.

27 апреля

В задней комнате салона Тэмми мой нос жжет резкий аммиачный запах краски для волос. Высовываюсь из-за занавески, что отделяет подсобку от главного салона, и невестка шипит:

– Вернись на место! Мона вот-вот придет.

Я сплетаю пальцы и оглядываюсь. В одном Тэмми права: если бы я задалась целью нарыть компромат на кого-либо в Тенетки, это идеальное место.

Я уже услышала о двух интрижках, одной операции по увеличению груди и стычке пожилых сестер, сражающихся за небольшое состояние своего отца. На данный момент, однако, тихо. Ныряю в сумку и открываю тетрадь моей матери.

Опять на этой неделе папаша Бойда напился и стучал в дверь, кричал: «Впусти меня, мальчишка, или я надеру твою жалкую задницу!» Бойд и Лони на болоте, и я сидела тихонько, пока он не убрался. Надеюсь, Ньют никогда не вернется. Всякий раз, когда он появляется, Бойд мрачнеет.

Я хотела бы утешить своего мужа, если он поговорит со мной.

Но он не станет. Прошлой ночью я сдалась и легла спать. В полночь проснулась в пустой кровати, потерла глаза и увидела, как Бойд стоит у окна. «Иди сюда, Рути, – сказал он. – Только посмотри на эти звезды».

Я надела тапочки и подошла, и он поставил меня перед собой. Муж был таким теплым. Он положил руки на мой большой живот, и мы стояли некоторое время, глядя вверх и слушая, как сверчки поют свою песню. Под ясным ночным небом мы любовались на красоту внешнего мира и почувствовали, как ребенок движется в моем внутреннем. Мы не разговаривали, но мы были там, вместе.

Открывается дверь салона, и заходят две женщины. Я выглядываю в крохотную щелочку между занавеской и стеной.

Это лучшая подруга Тэмми, Джорджия, вместе с Моной Уотсон. Молодая женщина и пожилая, похожего телосложения; но пышная прическа Джорджии выглядит посвежее, чем локоны Моны.

Может, совпадение, что они пришли в одно время, но я подозреваю, Тэмми специально позвала подругу. Джорджия садится и берет журнал People, а Мона занимает свое место в кресле. В зеркале Мона и Тэмми решают, оставить ли тот же самый стиль. Во время мытья волос они бормочут ни о чем, а затем Тэмми снова усаживает Мону и говорит наполовину Джорджии, наполовину своей клиентке:

– Бедняжка Клаудия Эпплгейт потеряла мужа, вот ужас-то, да? Он был такой милый, такой молодой. Мона, ты ходила на похороны?

Миссис Уотсон поправляет черный пеньюар.

– О, было так грустно.

Тэмми убирает полотенце с шеи Моны.

– Страшно смотреть, как умирают молодые! А муж Клаудии тебе вроде родня?

– По мужу. Он был двоюродным братом моего Дэнни.

– Ой, тебе, наверное, нелегко пришлось, – воркует Тэмми.

Мона идет прямо туда, куда невестка ее заманивает.

– Ох, да. Все это напомнило мне о похоронах моего Дэнни, храни Господь его душу. Он тоже умер молодым.

– Упокой его Господи, – подхватывает Тэмми. – Как ты вообще справилась с таким ударом?

Мона неподвижно сидит под руками невестки.

– Что ж, дорогая, если хочешь знать, меня накачали седативами – полагаю, то же самое сделали и с Клаудией. Конечно, это была не моя идея, но дай бог здоровья человеку, который дал мне таблетки.

– А их тебе дала не подруга?

– Нет, босс моего мужа, Фрэнк. Он был святым. Даже оплатил часть счета за похороны.

Джорджия складывает журнал обратно и говорит со своего стула:

– Этот Фрэнк Шаппель – хороший человек. – Она опускает голос почти до шепота. – И красивый.

Миссис Уотсон ничего не отвечает.

– Как жаль, что он один и некому о нем позаботиться, – подхватывает Тэмми. – Я слышала, его жена сбежала и бросила беднягу много лет назад. Это ж у нее парень в Мобиле или я путаю?

– Дорогая, слухи не всегда правдивы, – говорит миссис Уотсон, разглаживая пеньюар. – Это он от нее налево ходил.

Я навостряю уши.

– Серьезно? – ахает Тэмми.

Миссис Уотсон почти смеется.

– Он позаботился обо мне, но, думаю, жене не так везло.