Эстель приготовила попкорн, шоколад и дымящийся заварник с травяным чаем.
– Так, какие новости? – спрашивает она.
Я немного выдыхаю. Ура, разговор о работе не состоится.
– Ну… я ходила туда, куда клялась не соваться.
– В обезьяний парк?
– Нет, Эстель. Куда хуже. Я ходила в похоронное бюро.
– Ой. Прости.
– Да, так и отреагировал директор похоронного бюро.
– Что? – Она уделяет мне полное внимание.
– У отца была рана на голове.
Эстель подпирает рукой подбородок.
– Есть новость еще удивительнее. Ты готова? Тэмми хочет помочь.
– С чем?
– Ну, во-первых, она подстригла мне волосы.
Эстель смотрит на мою голову.
– А еще она выудила жутко запутанные подробности о моем отце и заставила меня подслушивать, пока сама стригла миссис Уотсон, ту, что не пожелала говорить со мной.
Эстель шевелит своими большими рукавами.
– Итак, что вы узнали?
– Сюрприз! Тэмми не задала ни одного вопроса из тех, что я просила. И теперь она заставляет меня идти поговорить с другой леди, только та живет в Панама-Сити. Но я действительно не хочу.
– Даже если это может помочь что-то узнать?
– Как ни странно, мне просто не очень нравится, когда передо мной захлопывают двери.
– Хочешь, я пойду с тобой?
– Нет, и давай сменим тему.
– Но ты сказала, Фил собирался сделать что-то глупое…
– Я знаю, и я пыталась с ним поговорить, но…
– Хорошо, тогда давай послушаем об Адлае. – Эстель вытягивает одну ухоженную ногу на диване и разминает ее.
Я вздыхаю. Она шлепает меня по руке.
– Давай выкладывай.
– Да нечего выкладывать. Все как в средней школе. Много поцелуев.
– Где?
– В губы!
– Нет, я имею в виду, у него дома?
– О, к нему в дом я не пойду. – Я тянусь к чаше для попкорна.
– То есть он даже не предложил?..
– Ой, Эстель, оставь меня в покое. Он просто хороший парень. Ничего больше.
– Ясно. Он чувствует, что ты странно относишься к сексу, поэтому не торопит события.
– Не отношусь я странно к сексу. Мы всего пару раз на свидание сходили. В любом случае я не могу начать спать с ним, а затем вернуться в Вашингтон. Что это за поведение?
– Так не уезжай.
– Ага. Слушай, а что это я все о себе. Как дела с Роджером?
– Забудь о Роджере, я хочу услышать об Адлае.
– Хорошо… – вздыхаю я. – Давай. Он сказал, что поможет мне с некоторыми рисунками.
Она быстро вскидывает голову.
– Не твоими. Заказом Тео о пещерах и подземных реках. Адлай много о них знает.
– Значит, ты рассказала ему о Смитсоновском институте и Вашингтоне. Как он отреагировал?
Я смотрю на выключенный телевизор.
– Я… Я сказала ему, что просто работаю на удаленке.
Она смотрит на меня так, будто я кого-то убила.
– Что? – спрашиваю я. – Это же не совсем ложь.
– Вот ты засранка! – Эстель округляет глаза. – Ты должна сказать ему, где живешь.
– Знаю.
– Будь с ним честна. Честность – залог отношений.
Отставляю попкорн и пытаюсь сохранять спокойствие.
– Послушай. Мы сходили на пару свиданий. Поговорили о подземных водах. Поцеловались. Много. И все. Никаких отношений.
– Отношения необязательно подразумевают физическую связь. – Она выразительно смотрит на меня.
Встаю и включаю телевизор по ту сторону комнаты. Эстель тоже поднимается.
– Вот почему ты спешишь все свернуть и убраться из города? Ведь может случиться что-то хорошее, а ты не готова. И ты делаешь то же, что и всегда. Бежишь.
Я разворачиваюсь. Кожа покрывается испариной.
– Замолчи! Если я не вернусь к своей работе, то потеряю ее!
Она смотрит на меня прямо в глаза и чеканит каждое слово.
– Нет. Ты бежишь. Потому что боишься.
Ее слова попадают в самый центр моей груди. Я смотрю на подругу.
– Эстель, заткнись! Мне нужно идти. – Я хватаю свою сумку и выхожу.
Рано утром я встаю с постели, чтобы добраться до своего альбома. Сижу на полу, подтянув колени к груди, опираюсь спиной на матрас и рисую голубую цаплю, летящую по небу и защищающую свою территорию. Самые чистые изображения приходят во сне, и мне нужно успеть поймать их, прежде чем они исчезнут. Пока рисую, вспоминаю старую сказку, которую рассказывал отец. Неудивительно, что фея болота превращалась именно в эту птицу. Оперение цапли благородного синего цвета; переливчатые, вытянутые крылья – будто царственно простертые руки.
После того как отец умер, каждый раз, когда мне случайно попадалась голубая цапля, я загадывала желание. Она могла пересечь эту невидимую линию между миром живых и миром духов? Так пусть вернет мне папу. Это благородное желание, не так ли? Пусть ставит любую задачу, просит любую жертву, я готова. Когда я поняла, что ничего не выходит, то стала мечтать: вот бы птица передала ему весточку, как я скучаю по нему и думаю о нем каждый день. Можно же? Единственная непосильная задача, которую мне пришлось выполнить, – это жить без отца. Затем я изменила формулировку: вот бы получить от него ответ.
