Девушка хмурит густые брови.
— Счастье — понятие относительное. Наверное, я могу сказать, что вполне счастлива. У меня есть престижная работа, которая мне нравится. Стабильный брак с надежным человеком, и здоровый сын.
— Я рада.
Элизабет прожигает меня взглядом, пока я смотрю на ночное небо, усыпанное звездами.
— Ты изменилась, — тихо говорит она.
— Вы тоже, — подмечаю я, взглянув ей в глаза, — прошло много времени с нашей последней встречи, и многое произошло за это время. Мы не могли остаться прежними.
— Ты права.
Странно вот так просто общаться с ней. Раньше мы никогда не разговаривали, лишь обменивались короткими фразами. Но сейчас я не чувствую ее ненависти ко мне.
— Позволите спросить? — неуверенно начинаю я.
— Спрашивай.
— Вы ненавидите меня? — тихо спрашиваю я.
Лицо Элизабет мрачнеет, она отворачивается от меня.
— С чего бы мне тебя ненавидеть?
— Наша мать погибла из-за меня. Все в семье ненавидят или презирают меня.
— Это не так! — тихо восклицает она, одаривая меня взглядом, полным сожаления. — Я знаю, что в этом нет твоей вины, просто…
— Просто что?
Элизабет делает глубокий вдох, прежде чем продолжить.
— Однажды я услышала разговор родителей, когда мать была беременна тобой.
— О чем они говорили? — спрашиваю я, чувствуя напряжение.
— Здоровье матери сильно ухудшилось, еще после рождения Аннет. Лекари не раз предупреждали, что ей не следует больше планировать детей. Однако не все всегда идет по нашим планам. Спустя всего год она вновь забеременела, отец настаивал на прерывании беременности, пока срок мал, но мать наотрез отказывалась, говоря, что этот ребенок должен появиться на свет. Она так нежно разговаривала с животом, несмотря на то, что беременность протекала тяжело. Она будто уже знала, кто появится на свет.
Я не знала об этом. Никто и никогда не говорил со мной о матери, а я и не смела спрашивать.
— И что же потом? — осторожно интересуюсь я.
— Конечно же, отговорить мать отец не смог. Она настояла на своем, сохранив тебе жизнь. Думаю, отец сильно винил себя за то, что вообще позволил этому случиться, — грустно вздыхает сестра. — А когда ты родилась… Он был зол, узнав, что в тебе нет магии. Он злился и на мать, так и не поняв ее упрямства.
Могла ли мать почувствовать во мне скрытую рунную магию? Но даже если так, неужели это было ценнее ее собственной жизни.
— Прости, — шепчу я.
— Не нужно, — слабо улыбается Элизабет, — это мне стоит просить у тебя прощения. Наша мать любила тебя и желала твоего рождения больше всего на свете, но я была слишком мала, чтобы понять эту чистую любовь матери к своему дитя. — Она осторожно обнимает меня за плечи. — Уверена, отец никогда не винил тебя, он просто так и не смог принять решение матери, и не понял, как относиться к тебе.
Поэтому решил просто игнорировать мое существование, если мог.
— Спасибо, Элизабет, что рассказала, — натягиваю грустную улыбку.
После банкета большинство гостей разъезжаются, лишь несколько остаются в поместье, чтобы отправиться в путь утром. Я остаюсь в числе последних. Ехать до усадьбы целый день, а передвигаться ночью — небезопасно, особенно без сопровождения.
Элдон с Фридой покидают поместье еще на рассвете, их ждет незабываемое путешествие. Я успела попрощаться с ними вчера.
Аннет и Элизабет тоже решают переночевать в доме, а утром вернуться к семье. И, словно по договоренности, мы втроем встречаемся на первом этаже.
— Ты все еще здесь? — фыркает на меня Аннет. — Думала, сбежишь при первой же возможности.
— Я уже говорила, мне нечего стыдиться и не отчего бежать, — суровым тоном говорю я.
— Да-да, — язвит сестра. — Думала, надела красивое платье, будто дворянка, и все забыли, кто ты есть на самом деле?
— Аннет. — Одаривает ее строгим взглядом Элизабет.
— Что? Неправду говорю?
— Ты несправедлива к Селестии. Лучше, молчи, если ничего не знаешь, — злится Элизабет.
— Чего это я не знаю? — яростно вопит Аннет.
— Мне тоже любопытно, чего же такого мы не знаем? — Из ниоткуда появляется Морис со своей женой.
Может, Аннет и права. Стоило просто исчезнуть сразу после церемонии.
— Ничего из того, что следовало бы вам знать, — грубо отвечаю я.
— Как ты смеешь дерзить? — возмущается Аннет.
— Хватит! — останавливает ее Элизабет. — И вы, граф, будьте добры, оставьте мою сестру в покое.
Я благодарна ей за поддержку. Никогда бы не подумала, что Элизабет встанет на мою сторону. После вчерашнего разговора наши отношения сильно изменились.
— Прошу простить меня, хочу попрощаться с отцом и поскорее отправиться в путь, чтобы успеть до заката, — заявляю я, делаю почтительный поклон и ухожу, не дожидаясь их ответа.
Сначала я хотела просто уехать, но сейчас вдруг решила, что стоит попрощаться, неизвестно, когда я смогу вновь увидеть отца.
Расспросив слуг, узнаю, что отец у себя.
— Входи, — быстро отвечает он, когда я стучу в дверь, будто ждал кого-то.
— Доброе утро, барон. — Делаю приветственный поклон.
— Присядь, и хватит звать меня так, — устало просит он.
Занимаю кожаное кресло напротив.