Дом Алпина и его матери был на краю долины, пройдя немного, мы уткнулись в стену форта, ворота которого были распахнуты.
— На время сбора кланов, все двери открыты, — снова пояснила мне Морна.
За фортом была площадь, и на ней уже собралось много людей.
Когда Алан со своими людьми пришёл ко мне в замок, его воины были в килтах, но бесцветных. А здесь было разноцветие.
Заметив мой заинтересованный взгляд, Морна пояснила:
— Это ещё не самая праздничная одежда, вот когда начнутся игры, тогда полюбуешься.
Я подумала, что надо бы потом узнать, что это за игры такие.
И мы стали пробираться ближе к центру.
Там был установлен помост, на котором стояли несколько деревянных щитов с изображением гербов.
Мужчины из толпы подходили и втыкали меч рядом с тем или иным щитом.
Возле щита с изображением красного с белой полосой герба было совсем мало мечей, перед двумя остальными, где оба герба были красно-жёлтыми, было гораздо больше.
На одном на жёлтом фоне было изображено что-то вроде секиры, а на другом две перекрещивающиеся красные линии. И сперва мне показалось, что перед обоими красножелтыми гербами одинаковое количество мечей. Однако, приглядевшись, я увидела, что больше всего мечей было перед щитом, на котором красные линии перекрещивались на жёлтом фоне. Я знала этот герб, видела и не раз. Это был герб Стюартов.
— А вон и лорд Алан, — указала мне куда-то в сторону от щитов Морна.
Я обернулась и увидела Алана, он стоял в окружении других горцев и широко улыбался, а рядом с ним, совершенно не стесняясь, практически прилипнув к левому боку стояла высокая, светловолосая девушка. Рука Алана лежала на её талии.
— А кто это рядом с лордом Аланом? — неожиданно для себя спросила я.
Морна внимательно на меня посмотрела и снова сказала непонятное:
— А говоришь только долг.
Я взглянула на укоризненно поджатые губы Морны, потом перевела взгляд на улыбающегося Алана, и вдруг поняла, что Морна имела в виду.
Отчего-то это меня возмутило, и я покачала головой:
— Только долг.
Но почему-то поймала себя на мысли, что мне неприятно смотреть, как девица льнёт к шотландцу.
— Это дочь Ламонта, Фрэн, — мне показалось, что Морна произнесла это с осуждением, после снова взглянула на меня и добавила, — не брид*.
Я не стала переспрашивать, что означает это странное слово, и вообще мне всё равно.
«Мне же всё равно?»
Морна насмешливо на меня взглянула:
— Ну что, пойдёшь к лорду Алану?
— Пойду, — сказала я и уже сделала шаг в сторону стоявших возле помоста мужчин, как Морна схватила меня за плечо, останавливая.
— Постой, сейчас церемонию завершат, и тогда пойдёшь, — улыбнулась она, а я подумала, что мы же так и договаривались, а я что-то начала нервничать.
А между тем, представители кланов всё подходили, и мечей напротив герба лорда Стюарта становилось всё больше, но и напротив второго герба с секирой мечи тоже прибавлялись.
Я спросила у Морны:
— А что дальше? Посчитают мечи и у кого больше, тот и победит?
Морна усмехнулась:
— С чего бы это так просто? Нет! Ещё будут игры.
— Да и может ещё не все кланы пришли, — добавила она, бросив взгляд на постамент с мечами.
Я смотрела, как те, кто уже воткнул меч, отходили в сторону, сразу показывая, на чьей они стороне. Мы с Морной тоже стояли на стороне Стюарта, поэтому постепенно нас оттеснили, но мы вместо того, чтобы оказаться на самом краю площади, оказались почти у самого постамента, рядом с Аланом.
Я подумала, как всё-таки интересно происходит в жизни, когда-то Алан пришёл ко мне совершенно растерзанный жизнью в горах, прятавшийся словно дикий зверь, и вот он уже здесь, борется за право стать королём.
Я смотрела на его спину, он теперь совсем не смотрелся дикарём, на нём был килт в цветах клана Стюартов, он периодически поворачивался, и становился виден его профиль. И выглядел он по-другому, ушла напряжённость, или вернее, надломленность, которая чувствовалась в нём, особенно первое время, когда он только пришёл ко мне в замок.
Тогда он казался человеком, несущим гору на плечах, суровое лицо, почти никогда не улыбающееся. А сейчас я видела мужчину, который скинул эту гору, плечи его расправились, а на суровом лице появилась мальчишеская улыбка.
Вдруг раздался мужской крик:
— Фрэн.
Я в недоумении повернулась к Морне.
— Это отец зовёт Фрэн, — сразу поняв мой молчаливый вопрос, сообщила Морна, и с каким-то злорадством добавила, — у кого-то сегодня задница будет гореть от отцовского ремня.
— А почему? — мне и вправду было интересно, насколько здесь есть свобода отношений, потому как, судя по реакции Морны, девушка, стоявшая рядом с Аланом, вела себя вызывающе.
— Ну, клан Ламонт поддерживает лорда Макдугал, не Стюарта, и сейчас дочь Ламонта вредит своему отцу, хотя...
Морна запнулась, но почти сразу же продолжила:
— Если наш лорд назовёт Фрэн невестой, то на его сторону сразу перейдёт весь клан Ламонт, а это треть тех, кто сейчас поддерживает противника лорда Алана.