Память странная штука, зачем-то подкинула мне воспоминания о морозном поцелуе Алана в лесу, когда я оттолкнула его.
Когда наконец их поцелуй закончился, Алан непроизвольно повернул голову, скользнув по мне взглядом, и сначала будто бы не заметил вообще, но спустя пару секунд он резко развернулся и впился взглядом в моё лицо.
Взгляд его становился всё удивлённее, он прошёлся взглядом по мне с головы до ног, потом его взгляд вернулся обратно на моё лицо. Я улыбнулась.
— Маргарет?! — хриплым голосом произнёс Алан.
— Здравствуй, Алан, — я надеялась, что мой голос звучал так же, как тогда, когда мы с ним разговаривали в последний раз, когда в роли леди была я, а он в роли вот такого дикаря, правда без шапки.
Алан посмотрел на меня изумленно, но не стал долго раздумывать, и, отставив в сторону продолжавшую к нему липнуть девицу, сказал:
— Пошли.
Я тоже не стала выяснять, стоя там среди всех на площади, куда пошли или зачем, было понятно, что весь мой маскарад нужно было объяснить, и сделать это надо было там, где нет столько людей.
Перед тем как уйти, я обернулась и взглянула на Морну. Она смотрела на нас с Аланом каким-то понимающе-изумленным взглядом, создавалось впечатление, что она знала, что именно так все и будет.
Но на лице её было искреннее удивление. Потому что ожидать и увидеть воочию,— это разные вещи.
Алан не стал хватать меня за руку, он пошёл вперёд, широким уверенным шагом пересекая площадь, и вскоре остановился около входа в одну из башен форта.
Толкнув тяжёлую дверь, он прошёл внутрь. Я прошла за ним, и замерла, оказавшись в небольшом тёмном помещении. Когда дверь захлопнулась, стало совсем темно.
Я больше почувствовала, чем увидела, что Алан сделал шаг ко мне и вдруг протянул руку и стащил с меня шапку. Волосы, освобождённые от головного убора, рассыпались по плечам. Я с недовольством подумала, что снова потеряла ленточку.
Что он там увидел в этой темноте, я не поняла, но Алан вдруг обнял меня, крепко прижимая к себе. Уткнулся лицом мне в макушку и прошептал:
— Маргарет, ты приехала.
Я стояла и понимала, что вообще не понимаю мужчин. Он же только что целовался с другой, а теперь таким счастливым голосом шепчет мне в макушку.
Я попыталась оттолкнуть Алана, это было непросто, учитывая, что я даже не могла двинуться, так крепко была прижата к нему, ощущая не только крепкие объятия, но и физическое подтверждение радости, которое упиралось мне прямо в живот.
— Алан, нам надо поговорить, — наконец-то получилось выговорить, правда голос прозвучал как-то полузадушено, но акустика в этом помещении была что надо, поэтому меня услышали.
— Погоди, — Алан нехотя отодвинулся от меня и вскоре вернулся с чем-то похожим на допотопную масляную лампу.
Теперь, по крайней мере, я могла видеть его лицо. Немного испугалась, заметив, как жадно он смотрит на меня. Или это была игра света?
При свете лампы стало видно, что в углу помещения стоит небольшой стол и рядом две грубо сколоченные лавки.
— Сядем? — предложила я и первая прошла к столу, сразу забравшись на лавку, так, что можно было сесть только напротив меня, но не рядом.
Но когда Алан играл по чужим правилам. Он может и выглядит как дикарь, и поступки у него тоже такие же, но то, что он умён, того не отнять.
Алан легко приподнял меня, и подвинул так, чтобы усесться рядом.
Я подумала: — «Хорошо, что не посадил к себе на колени, а то с него станется».
Мужчина улыбнулся и сказал, как-то странно протянув гласные при произнесении моего имени:
— Вот теперь рассказывай, Ма-аргаре-ет.
Я кратко рассказала о своих злоключениях, постаралась без эмоций, но совсем, конечно, не получилось, где-то они прорывались. Особенно на моменте обиды, когда я две недели плыла с ним на одном корабле, но никто об этом так и не узнал.
— Значит, ганзейцы тебя похитили, — я заметила, что кулаки Алана сжались.
— Они ничего тебе не сделали? — сквозь сомкнутые зубы спросил Алан.
— Нет, — ответила я, — они обращались со мной как с леди, и со мной была монахиня, так что с этой стороны у меня к ним претензий нет.
— Я видел монахиню на корабле, — вдруг произнёс Алан и ударил кулаком по столу, — но я даже подумать не мог, что ты там с ней!
Он на какое-то время замолчал. Слышалось только его дыхание, а я смотрела на мужественное лицо, в неровном свете лампы казавшееся постоянно изменяющимся, словно по нему пробегали волны мыслей.
Наконец Алан прервал молчание, видимо, что-то для себя решив:
— Ты хочешь вернуться домой? Или останешься со мной? Моё предложение в силе.
Я рассмеялась:
— А как же та девушка, с которой ты целовался на площади?
Алан, вопреки моим ожиданиям, не смутился, а довольно улыбнулся:
— Леди ревнует?
От неожиданности такого вывода я возмущённо вскрикнула:
— Что? Нет!
И это почему-то прозвучало, как оправдание.
Лицо Алана стало ещё довольнее:
— Леди ревнует, — произнёс он уже в утвердительной форме.
Потом серьёзно сказал:
— У тебя нет причин для ревности, здесь, — и он ударил себя кулаком по груди, — только ты.