А хозяйка озера меняется на глазах. Только что была совсем юной и нежной, но сейчас ее лицо становится жестким, даже жестоким. И как-то сразу понятно, что она не человек… Она поворачивается, встает на колени.
– Остановись! Пожалеешь еще!
Глаза загораются зеленым огнем, руки удлиняются, тянутся через все озеро. Широкие рукава остаются прежними, растут лишь сами предплечья, белая кожа плотно обтягивает косточки. Пальцы с острыми ногтями шевелятся, собираясь схватить свою добычу. А добыча замерла на месте, не в силах двинуться и даже просто отвести взгляд.
Кто-то неслышно подбирается к Тимуру со спины и хватает за руку ледяной рукой.
– А-а-а, явился?! – кричит хозяйка озера. – Думаешь, что-то сможешь изменить?
Она уже не смотрит Тимуру прямо в глаза, отвлеклась.
Рядом с ним не лесное чудище, не див[22], не шурале, а парень такого же роста и возраста, как Тимур.
– Бежим! – отрывисто бросает он, тянет прочь от озера.
На шее и под ключицами хозяйки выступают темные пятна, лицо искажается.
– От судьбы не убежите! Даже не надейтесь. А ты пожалеешь еще, что отказался!
Ее длинные костлявые руки вздымаются высоко над озером, вода тут же вспыхивает цветными искрами и закипает. Раздается злорадный хохот:
– Торопитесь-торопитесь… Да под ноги смотрите!
Они уже не слышат ее напутствий. Озеро остается позади, беглецы несутся сквозь чащу, среди высоких елей, то и дело спотыкаясь о корни, которые шевелятся как живые. Корни – это еще полбеды. Огромные ветки так и норовят вцепиться, чтобы задержать хоть ненадолго, хлещут колючими иголками по плечам. Впереди вырастает острый частокол… Беглецы, не сговариваясь, поняв друг друга с одного взгляда, разделяются, оббегают препятствие с двух сторон. Колья вертятся на месте, изгибаются, стараясь выскочить из земли и кинуться вдогонку, но не успевают – так и остаются торчать между елями. А беглецы уже снова рядом и пробираются дальше. Тимур давно не понимает, в какую сторону двигаться и где выход из леса. Остается надеяться лишь на спутника. Тот здесь отлично ориентируется: не останавливается ни на секунду, почти не смотрит по сторонам – значит, дорога привычна и знакома. Вроде бы корни и ветки слегка угомонились, можно перевести дыхание…
Огромная ель с грохотом обрушивается на тропу. Еще бы чуть-чуть, и всё. Из елового пня, из неровных ошметков коры и древесины выбираются на волю жуки со светящимися панцирями, гудящей волной застилают тропу впереди. Когда только успели обогнать? Двигаться по тропе, покрытой жуками, неудобно и жутковато. Панцири с треском лопаются, едва на них наступишь, оттуда вытекает резко пахнущая жидкость, подошвы скользят. Только бы не грохнуться на эту непрерывно шевелящуюся, склизкую поверхность… Беглецам скоро надоедает осторожничать, они уже нарочно топчут живую преграду ногами, брызги так и летят в стороны. Когда живая тропа обрывается, парни оказываются на уютной поляне, окруженной осинами.
Только что лес был враждебен и опасен, но сейчас наступила передышка. Темные ели остались позади, осины сочувственно кивают верхушками, расправляют ветки с чуть подрагивающими листьями. Посреди поляны горит костер. Его свет холодный, но такой манящий… Над языками пламени вьются прозрачные бабочки. Беглецы садятся на корточки возле костра, чтобы хоть немного передохнуть. Одна из бабочек доверчиво опускается Тимуру на плечо, то складывая, то вновь раскрывая крылья, совершенно прозрачные, лишь светлые прожилки немного выделяются.
Огонь успокаивает, внушает надежду, что все плохое осталось позади. Они посидят еще немного, потом поднимутся и отыщут путь из чащобы. А пока с ними ничего не может случиться, они в безопасности. Тимуру приходит в голову мысль, что лучше даже дождаться здесь утра. Он хочет сказать это своему спутнику, но губы почему-то шевелятся беззвучно. Охватывает сонная истома, из-за которой уже не хочется ни двигаться, ни разговаривать, ни беспокоиться о собственном спасении. Будь что будет… Над травой поднимается едва заметный туман, постепенно окутывает пространство вокруг мягкой пеленой. Парень, который сидит рядом с Тимуром, уткнувшись лбом в свои колени, резко поднимает голову, вскакивает с места.
– Вставай!
– Сейчас…
Тот не желает ждать, хватает Тимура за плечи, заставляя подняться. Вдвоем они медленно бредут по поляне. Она казалась такой маленькой, но сейчас раскинулась широко-широко. Вся заполнена клубящимся туманом, который поднялся уже почти до пояса и сгустился. В тумане, где-то у самой земли, слышатся шорохи и всхлипы.
Кое-как перейдя поляну, парни снова выходят в колючую темноту. Даже не поймешь, где будет хуже… И все же они упорно идут вперед. А дорога никак не заканчивается. Деревья скрипят, цепляются за одежду корявыми ветками. На толстых стволах то и дело появляются огромные дупла, каждое готово затянуть, засосать в глубину, к самым корням и дальше, глубоко под землю. Стоит только зазеваться…
