Беглецы то пытаются ускориться, то вынужденно замедляют движение. Им не выбраться из обезумевшего леса… Поодиночке не выбраться. Но вдвоем парни поддерживают друг друга, помогают перелезать через поваленные деревья. Почва проваливается под ногами, Тимур еле успевает удержать своего спутника на самом краю… Они ненадолго замирают над бездонной ямой, потом обходят ее, прижимаясь к стволам, и снова идут…
Деревья редеют, уже не нависают угрюмыми кронами. Еще немного, и впереди появляются просветы. А вот и знакомая опушка… Родник мерцает в лунном свете. Все-таки выбрались.
Вокруг теперь не так светло, как было, когда Тимур шел по лугу. В небе больше нет созвездий из цветов, и даже обычных звезд не видно. Одна лишь луна тускло светится.
Тимур не спрашивает у своего спутника, кто он. И так все понятно. Они похожи как две капли воды. Только одежда разная и волосы подстрижены по-другому. Миннур поправляет ворот клетчатой рубашки, той самой, в которой был снят на фотографии.
Молча удаляются от леса, шагают плечом к плечу…
Метрах в двадцати от склона Миннур останавливается как вкопанный.
– Дальше мне нельзя. Прощай…
Тимур на мгновение стискивает его руку в своей руке. Может, ему только кажется, но рука Миннура уже не такая ледяная. Она даже чуть теплая.
Возле самого склона Тимур оборачивается, однако Миннур уже исчез.
Найти подъем не удается, хотя Тимур уверен: это то же самое место, вон рядом приметная искривленная береза. После недолгих поисков, отчаявшись отыскать привычную тропу, решает подниматься прямо по склону. Не самое безопасное решение, но что же делать, иного выхода нет. Он карабкается наверх, хватаясь за стволы и ветки, на ощупь отыскивая твердую почву, на которую можно поставить ногу. Подъем длится долго, кажется, ему нет и не будет конца. А ведь давно должен был показаться край обрыва, столько времени уже прошло. Тонкий стволик, за который держится Тимур, с хрустом ломается… В последний момент Тимур успевает вцепиться в прочную ветку большого куста калины. Застывает, прижавшись щекой к прохладным листьям, через несколько минут упрямо карабкается дальше.
Не верится, что подъем завершен, но это действительно так. Тимур переваливается через край обрыва. Стоит на коленях среди травы, опираясь ладонями о землю. Когда дыхание восстанавливается, встает, шатаясь, идет к ограде. Сквозь кроны берез виднеются ирга и крыша бани. Совсем близко…
Тщательно закрывает засов.
Больше никогда он не войдет в березовую рощу. Это был последний раз.
Дом кажется огромным сгустком темного, непроглядного тумана. Вот сейчас он развеется, и останутся только ночь да лунный свет… Конечно, туманный дом – это всего лишь мираж. На самом деле он по-прежнему стоит на высоком прочном фундаменте, и крыльцо тоже никуда не делось. Входная дверь послушно открывается.
Уже оказавшись в столовой, Тимур вспоминает, что забыл снять кроссовки. Но снова открывать дверь комнаты, возвращаться в прихожую нет сил. Он прислоняется спиной к стене.
На противоположной стене появляется темный силуэт. Сердце будто кто-то сжимает жесткими холодными пальцами. Ложная тревога… у страха глаза велики. Испугался собственной тени.
Однако тень поднимает руки, хотя у самого Тимура руки неподвижны, и начинает расти…
Это уже слишком… Тимур соскальзывает на пол и проваливается то ли в беспамятство, то ли в черный глухой сон.
По гладкому деревянному полу разбросаны ажурные прямоугольники – блики от тюлевых занавесок, сквозь которые в дом заглядывает рассвет. Летняя ночь коротка, ее темные тени долго не задерживаются, не то что зимой. Тимур открывает глаза. Он, оказывается, так и пролежал остаток ночи на полу, скорчившись у стены. Проводит ладонью по вороту футболки, снимает прилипшую паутину. С трудом встает, идет в закуток перед кухней. Из зеркала над раковиной смотрит белое лицо с синяками под глазами и неподвижным взглядом. То ли живой человек, то ли призрак, сразу и не разберешь. Повезло, что дэу эни не проснулась. На щеке царапина… Все-таки он удивительно легко отделался… Тимур осторожно поворачивает кран, чтобы вода лилась тонкой струйкой и не шумела. Умывается, расчесывает спутанные, растрепавшиеся волосы, пытается привести себя хотя бы в относительный порядок.
Надо бы переодеться, а еще лучше лечь в постель и поспать хоть немного. Но оставаться в замкнутом пространстве не хочется, тянет на свежий воздух.
Тимур выходит наружу и опускается на ступеньку крыльца. Рассвет уже погас, небо затянулось серыми облаками, в воздухе чувствуется сырость. Откуда-то выныривает Гром, кладет тяжелую голову на колени Тимура. Тот гладит мохнатый собачий загривок, почесывает Грома за ушами и постепенно успокаивается. Рядом с этим теплым и сильным созданием как-то уютней.
Дикий смех хозяйки озера, душный туман, метания по зачарованному лесу на пару с мертвецом – все это осталось в ночном кошмаре. Древнее зло далеко, на дне, отделено от реальности почти отвесным обрывом, и встреча больше не повторится.
