Земля была плотной, холодной. Кусок глины, камень… и вдруг пальцы наткнулись на что-то гладкое, округлое. Я вытащил… череп.
Старый, пожелтевший, с несколькими зубами в верхней челюсти. Пустые глазницы смотрели в звёздное небо, видимое сквозь решётку. Вот и сосед по несчастью.
Возможно, он тоже дал какое-то обещание. Или просто попал под горячую руку какого-нибудь пьяного коменданта век назад. Кто знает?
Бросил череп обратно в грязь. Подо мной лежали чьи-то кости, и, возможно, скоро я стану частью этого мрачного грунта.
Откинул голову назад, глядя вверх. Ночь была ясной, звёздной. Холодный чистый свет луны и мириад звёзд лился сквозь ржавые прутья.
Контраст был жутким: безграничная вселенная там, наверху, и этот каменный гроб, где я не мог даже выпрямиться.
Взгляд на звёзды вернул мысли к обещанию.
Долг. «Возвысишь род Пестовых… Вернёшь ему былое величие… Древний род, изгнанный с „большой земли“, униженный, низведённый из князей в бароны…» Голос того, в чьё тело я попал, звучал в памяти так же ясно, как в тот день на грани миров.
Когда это было?
Год назад?
Больше?
Я судорожно попытался вспомнить даты, месяцы. Цифры путались. Пожар, переезд, учёба, магия, бесконечные дела.
Плюнул мысленно.
Неважно.
Суть была в другом.
За этот год… Что я сделал?
Мысли текли медленно, отгоняя на время холод и неудобство.
Алхимическое производство? Возродил. Не просто цех, а завод, дающий эликсиры, которые спасают тысячи жизней и приносят золото.
Литейное дело? Теперь у меня мощный завод, льющий сталь для рельсов.
Вагоны? Строим.
Дорога? Гордость, смешанная с горечью, кольнула сердце. Шесть колоний связаны стальной нитью! Шесть! И это только начало. Через полгода… через год их будет вдвое больше.
Поезда ходят. Грузы, люди… Жизнь бьёт ключом с этими рельсами.
Я сдержал слово.
Пестовы уже не тот захудалый баронский род из глухой колонии. Эта фамилия теперь у всех на устах. Нашу продукцию используют. А дорогой пользуется армия Императора.
Антимагия? Как же без неё. За этот год я не просто возродил алхимию и металлургию. Я продвинулся там, где отец и дед бились десятилетиями почти безрезультатно. Их антимагические сплавы были грубы, нестабильны, требовали тонны редких материалов. А мои пластины… Они тоньше, эффективнее, стабильнее. Я превзошёл предков.
Проклятый карцер с его мертвящей руной только подчёркивал иронию: я, исследователь, подавляющий магию, сам заточен в камень, где магия мертва. Как только выберусь… углублюсь в исследования. Увеличу ёмкость пластин. Добьюсь управляемого, локального поля подавления, а не этой грубой «стены». Успех был близок, я чувствовал это кончиками пальцев, мысленно листавших лабораторные журналы.
И тут, как удар хлыста, всплыли слова Амата: «Кирилл, ты играешь с огнём, который сожрёт всё! Ты ходишь по тонкому льду над пропастью. Брось это! Ради всего святого, брось, пока не поздно!»
Амат, в прошлом великий маг в своём мире, боялся антимагии. Его страх был искренним. Но разве страх остановил Архимеда, когда он открывал закон рычага? Остановил Кюри? Прогресс требовал жертв. Поиск истины важнее страха.
Я найду способ контролировать антимагию.
Сделаю безопасной.
Полезной.
Но тень сомнения, брошенная словами друга, легла на душу холодком. А если Амат прав? Если я не хожу, а уже падаю?
Я тряхнул головой, отгоняя эту мысль.
А всё же я возвысил род Пестовых. Дал шанс. Но я не готов остановиться.
Мысль пронеслась как искра. Балтийск, море, водоросли… Заводы на побережье… Расширение дороги в другие колонии… Планы, такие ясные ещё утром, теперь казались призрачными.
Но я выберусь.
Выберусь из этой ямы.
Выберусь и добьюсь всего.
Строганов? Карцер? Это лишь временная заминка.
Как неисправный паровоз на запасном пути. Починю и вперёд!
Мысли коснулись друзей. Трёх.
Сергей… Боль, острая и знакомая. Погиб.
Остались только Митя… Дмитрий Романов. Где он был сегодня? Почему отсутствовал на совещании, ведь адъютант должен там быть. Может, что-то случилось?
И Амат. Амат Жимин. Упрямый, агрессивный, неукротимый. Он добьётся своего. Станет сильнейшим магом в колониях. В этом я не сомневаюсь.
Мысль о том, что они были на свободе, об их силе, об их возможной поддержке, давала слабый огонёк надежды в каменном мешке.
Физическая усталость, накопившаяся за этот адский день, навалилась тяжестью. Глаза слипались.
Но как спать? Вытянуться невозможно. Лечь — значит уткнуться лицом в грязь и кости под ней.
Скрючился, подобно больному зверю, подобрав под себя ноги, и свернулся калачиком на относительно чистом клочке земли. Камни давили на бедро, рёбра. Каждый вдох приносил запах тлена и сырости. Под тонким слоем грязи подо мной лежали чьи-то кости. Возможно, он тоже дал обещание…
Лунный свет пробивался сквозь ржавчину решётки. В ушах стоял гул и навязчивый писк ночных насекомых, находящихся снаружи.
Долг, дорога, друзья, кости в грязи, звёзды-свидетели… Всё смешалось в беспокойном полусне.
«Выберусь…» — последняя мысль перед тем, как тьма поглотила полностью. — «Обязательно выберусь».
