Воздух загудел, за долю секунды стал тягучим, превратившись в почти невидимую преграду!
ШАХ!
Огненный шар надзирателя ударил в воздушный щит Моти!
Пламя ослепительно ярко брызнуло во все стороны.
Огонь осветил перекошенную решетку, оскал ярости на лице охранника и белые кости на дне ямы.
Щит моего зверька дрогнул, заискрился синевой, но выдержал!
Тепловая волна опалила мне лицо и руки, но сам шар рассеялся в снопе искр и копоти!
— ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА⁈ — выкрикнул остолбеневший охранник.
Он не верил своим глазам. Его магия была сильна, но воздушный щит Моти оказался крепче.
Не стал ждать, пока надзиратель опомнится.
Рванул дверцу руками что было сил.
Сначала вниз, затем в сторону, вверх. Использовал её вес, инерцию и точку опоры на оставшемся засове.
Сорванная с последней точки крепления решётка с оглушительным грохотом рухнула наружу, на край ямы, открывая узкий проход.
Впервые за дни заточения я выпрямился во весь рост, ощущая, как немеют и дрожат мышцы, как хрустят суставы.
Секунда — и я окажусь на свободе.
Но охранник не дал завершить задуманное. Он испугался и повторил попытку утихомирить меня, вложив всю свою магическую мощь в следующий удар.
Да, таким заклинанием можно было с лёгкостью разнести защищённое укрепление, не то что убить одного узника.
Надзиратель явно решил не церемониться со мной и зверьком.
Но воздух рядом вновь схлопнулся.
В этот раз он не просто сгустился, но стал видимым, дрожащим, как раскалённое стекло, сине-белой стеной, сжатой до предела.
Щит.
Мотя опять стал щитом.
Кроваво-красный шар врезался в сияющую дрожь воздушной сферы.
— Ах ты гад! — только и успел завопить надзиратель.
БА-БАХ!
Взрыв на этот раз оглушил. Но не раздавил меня.
Энергия шара разошлась вверх и в стороны, словно гигантский молот ударил в божественную наковальню.
Поток пламени и ударной волны вырвался вертикальным столбом. Он ударил в небо ослепительным факелом.
Вбок снесло часть каменного парапета. Меня отбросило на дно сырой ямы.
Искры вспыхнули в глазах.
Горячий пепел и острые каменные осколки хлестнули по лицу, рукам.
Боль от ожогов и ударов сразу же пронзила тело.
Воздух вышибло из лёгких. Но главное, я был жив.
А над головой зияла огромная дыра, искорёженные прутья торчали наружу.
— Мо-о-отя! — выдохнул я, отчаянно вглядываясь в клубящийся дым в темнице.
Серебристый комочек лежал без движения в грязи у моих ног.
Его шёрстка была опалена, на боку виднелись рваная рана, из которой алела кровь. Уши обвисли. Только слабое прерывистое подрагивание тела говорило, что в зверьке ещё теплилась жизнь.
Он смог, он справился, он спас меня.
Вид раненого друга, его абсолютная, бездумная жертва…
Рассудок затуманился.
Вся моя осторожность сгорела в мгновение ока.
Ярость — единственное, что я чувствовал сейчас.
Секунда — и я уже выбрался из тюремной ямы.
И сразу же земля подо мной перестала быть мёртвым грузом.
Я почувствовал её.
Она застонала в ответ на мою боль и гнев.
— ТВАААРЬ! — мой рёв был нечеловеческим, низким, как обвал горы.
— А-а-а! — вскрикнул маг, вскидывая руки.
Он пытался создать хоть какую-то защиту, но от первого применённого мной заклинания рухнул, не успев закончить барьер.
Тело бесформенным мешком шлёпнулось рядом с ямой, тёмная кровь растекалась по камням.
После сильного грохота от взрыва тишина показалась звенящей. Её нарушал лишь дробный стук каменных осколков, ещё долго сыпавшихся с неба.
Задыхаясь, поднял голову. Дым, пыль, вонь гари, крови и развороченной земли.
И свобода.
Создал земляную преграду на пути поднявшихся по тревоге стражей.
Потом как-то нелепо, не думая, с помощью магии земли открыл несколько ближайших темниц. Там были установлены руны подавления других стихий, поэтому они легко мне поддались.
А я прыгнул на дно темницы, где лежал Мотя.
Осторожно поднял крошечное безжизненное тельце.
Тепло.
Слабый стук сердца под пальцами.
Жив!
Сорвал порванную, пропитанную грязью и потом рубашку, бережно завернул в неё Мотю, создав нелепую люльку. Прижал к груди. Ближе, к своему бешено колотящемуся сердцу.
— Держись, малой, — прошептал я, но голос сорвался. — Держись. Всё будет… должно быть хорошо.
Потом медленно поднялся, опираясь на край ямы.
Я стоял на краю своей каменной могилы, покрытый сажей, кровью, грязью, с опалёнными волосами и безумием ярости в глазах.
Я был живым воплощением гнева земли.
Вдохнул полной грудью.
Охрана уже сломала созданную мной стену, но теперь я был не один. Первые узники темницы, которых я открыл магией, присоединились к сопротивлению.
— За Императора! Против изменщиков! Покажем им силу! — заорал я.
— За империю! — был мне дружный ответ.
— Освобождайте остальных!
Рванул к яме Белова. Моя магия, связь с камнем, была здесь полновластной. Решётку сорвало в один миг. Дверь упала в нескольких метрах.
Светлейший князь выбрался, измождённый, но взгляд пылал решимостью и яростью.
Вокруг него вспыхнул сразу десяток ярких светляков, озарив пространство вокруг, словно был день.
Затем была ещё одна решётка и ещё.
Карцер ожил. Цепная реакция освобождения набирала обороты.
Хаос магии заполнил пространство.
