— Что такое? — Еся тяжело поднялась. Лицо матушки плыло перед глазами.
— Святогор растрепал о тебе! Ивану рассказал! Скорее же!
Есислава силилась понять, чего там такого мог рассказать брат какому-то Ивану.
Шум становился всё ближе. Огонь горел ярче.
— Да скорее же ты! Идут за тобой! За тобой идут! — маменька толкала ее в избу.
Есислава остановилась и уперлась руками в дверной косяк.
— Я не понимаю…
— Они знают, что Болотник тебя ищет! Знают, Есислава! Все знают! — матушка упала на колени, схватилась за ткань платья на ее животе и зарыдала. Завыла волком.
Огни подкрались совсем близко, и Еся смогла разглядеть, кто пришел к их порогу. Едва ли не вся деревня собралась. Жрец вел люд за собой. За его спиной маячила хитрая рожа Ивана-дурака.
— Отдай нам дочь, — остановившись у забора, жрец ударил посохом в землю.
Дверь скрипнула, на пороге появился отец. Он хмуро осмотрелся.
— Отдай дочь, Любомир, — повторил жрец.
— Не бывать этому, — отрезал отец. Его голос громом заглушил маменькин плач.
А Есислава стояла истуканом. Глаза сами по себе закрывались. Из людской толпы стали что-то выкрикивать, тятенька отвечал, маменька выла, но среди всего этого Еся отчетливо слышала только голос Хозяина Болот.
— Есислава… Душа моя… Есислава… — ласково звал он.
Отец затащил околдованную Есю в дом и запер дверь. Той ночью никто не спал.
Наутро оказалось, что все колодцы пересохли, дикие звери разом ополчились на скот и растерзали половину. А уже к обеду раздался стук. Отец выглянул в окно и отпер дверь. В избу вошла старая-престарая женщина. Лицо ее было сморщенным и злым. Она всё время щурилась и стучала посохом при каждом шаге.
Еся не могла разглядеть черты ее лица. Всё вокруг кружилось, покрывалось туманной дымкой, а потом внезапно становилось очень ярким. Звуки сливались, смешивались, давили на голову. Есислава всё время сидела на постели и разве что качалась из стороны в сторону.
Старуха передала матушке отвар. А маменька спешно напоила им особо несопротивляющуюся Есю. Веки сомкнулись, и она упала на подушку.
— Отдай ее. Ни жива ни мертва твоя девка. Только хуже сделаешь, — скрипучий голос старухи был последним, что услышала Есислава перед тем, как крепко уснуть.
Кто-то сильно теребил ее за плечо. Есислава неохотно открыла глаза. Потолок избы вращался по кругу, будто нечистой силой одержимый.
— Вставай! Есислава, не время спать! Немедля поднимайся! — матушка схватила ее за руку и потянула. Еся неохотно села в кровати. Она едва ли могла понять, что происходит. Ей спалось так хорошо, что просыпаться было совсем неохота.
— Маменька… — Есислава потерла сонные глаза. — Что происходит?
— Что? Что? Отволокут тебя на болота! Скорее, дуреха! — маменька открыла сундук и кинула в Есю чистым сарафаном. — Одевайся, окаянная! Отец твой пошел со жрецом говорить. Пока они там собрание свое со старостой да батюшкой из церкви устраивают, бежать тебе надо. Бежать!
— Куда бежать? — растерянно спросила она. — Я же дальше деревни и не была ни разу.
— Куда глаза глядят, беги. Беги, пока силы есть, дитятко, — маменька суетилась. Складывала котомку. Хлеб положила, платок, оберег сунула, завязала узел и бросила его на кровать рядом с Есей. — Чего же ты расселася? Одевайся!
Есислава спохватилась, скинула старое платье да новое надела. Она не знала, куда пойдет. Но ежели останется, то отдадут ее нечисти на растерзание.
Маменька схватила ее за руку, как только Еся натянула платье, и потащила прочь из избы. Открыла дверь и выскочила за порог. Есислава, следующая за матерью, врезалась в ее спину.
— Куда же ты собралась, Убава, — голос жреца был полон насмешкой. Еся выглянула из-за спины маменьки и обомлела. У самой избы стояли мужики деревенские. Бабы за забором остались.
— Не отдам вам Есиславу, — тут же ответила маменька. — Не отдам.
— Любомир тоже противился. И где же муж твой?
— Что вы с ним сделали? — плечи маменьки тут же осунулись. Есислава прижала ко рту ладошку, испугавшись. Неужели с тятенькой ее беда приключилась?
— Где он, спрашиваю?! — закричала матушка что есть мочи.
— Не горячись ты, Убава, — продолжал насмешничать жрец. — С сыном он своим. Заперт. Он у тебя бравый мужик. И семью свою защищать решил. Заперли мы его от греха подальше. Невесту Хозяину отдать надо. Пока он сам искать ее не пришел.
— Не его я невеста! А Никиткина! — не сдержалась Еся и крикнула. Грохнул смех. Хохотали мужики.
— Где ж жених твой? — снова заговорил жрец.
Есислава выглянула из-за спины матушки и осмотрела толпу, что собралась у избы. Не было среди них Никиты. Иван был. Ухмылялся ехидно. А брата его не было.
— Убава, отдай дочь. А не то сажем сарай с мужем твои. И избу твою сожжем. Ты знаешь, ежели помрет невеста Хозяина, не придет он, покуда другую не выберет. Не доводи до лиха. И сына лишишься, и мужа, и дочери, — жрец подступил ближе. — Отдай Есиславу. Негоже жениху в брачную ночь долго ждать свою невесту.
— Не невеста она ему, — прошипела мать.