Хозяин взял Есю за запястье и положил куру на закрытый горшочек. Второй рукой она сама нащупала ложку. Есислава открыла горшочек, и в нос ей ударил запах тушеного мяса.
Аромат был такой аппетитный, что у нее, совершенно не голодной, потекли слюнки.
— Мне кажется, — опустив ложку в горшок, начала Еся. — Я видела в лесу кого-то… Ну в тот день… Это была женщина-дерево… Только на спине ничего… Ну, знаете, внутренности видно…
Есислава вздрогнула. Постаралась отмахнуться от воспоминаний и принялась за обед.
— Мавка. Они бывают, к слову, разными. Ты вот видела дух девочки, которую растерзали звери в детском возрасте, — он на мгновение замолчал, а затем, жуя, продолжил: — Злые духи опасны даже для тебя. Хорошо, что ты смогла удрать от нее. Я бы вовремя не подоспел.
Услышав его слова, Есислава подавилась. Ей тут же в руку сунули чарку с водой.
— Стах-то какой, — кашляя, произнесла она.
— Да не боись ты. Я в обиду тебя не дам. Жену Хозяина Болот и сам Водяной тронуть не посмеет, — с некоторой гордостью попытался подбодрить ее Владимир.
— Жену? — удивилась Еся. — Я думала, невестою тут хожу…
— Коли в дом вошла, так жена, — уверенно подтвердил Болотник.
— Много ли у вас таких жен было? — Есислава грустно усмехнулась.
___________________
Прим. автора: жильё — этаж. Этаж — французское слово. До его появления использовалось слово "жилье". В данном тексте Хозяин сообщает, что у его избы два этажа, на первом три спальные комнаты, на втором — четыре. Хвастается хоромами своими, в общем. :D
Повисла щипающая тишина. Есислава прекрасно понимала, что спросила. Она догадывалась, как прозвучал ее вопрос и что можно было подумать, услышав его. Но страшно хотелось понять, чего ожидать от Хозяина.
И всё-таки какой бы решительной ни была в тот миг, а живот всё равно стянуло неприятным щекочущим страхом.
Владимир мог бы прогневаться и сделать с ней что-нибудь. Еся ведь в его полной власти. Никто с него не спросит и не пойдет ее искать. Для всех Есислава мертва.
Но всё равно… Всё равно, она должна была спросить. Должна была понять, с кем делит еду: с чудовищем, Хозяином багряных болот, или просто Владимиром.
Ей хотелось верить в последнее. Ведь так было бы намного проще.
— Скажу так: не всех везло найти в лесу без сознания. И не все были достаточно послушными и умными, чтобы не снимать платок, — в его голосе не было ни капли раздражительности или разочарования. Ни капли горечи. Он просто ответил на ее вопрос. Как если бы Еся интересовалась, какая погода нынче за окном.
— Что будет, если я посмотрю на вас?
— Утоплю.
— Нет, — Еся покачала головой. Это-то она понимала. — Но почему? Что я такого могу увидеть? Вы же на ощупь точно человек…
— Узнаешь, как платок снимешь, — он усмехнулся. Но горько. Совсем невесело.
— Тогда я умру… — Есислава недоверчиво нахмурилась. И хотя под повязкой было не видать, какая рожи строит, она не могла отделать от старой привычки.
— Вот и решай, чего хочешь больше: жить или узнать мой секрет.
— Жить, — твердо ответила Еся и отпила из чарки немного воды.
Она совершенно точно, без всяких «если» и «но», хотела просто протянуть как можно дольше. Ещё немного подышать лесным воздухом и хоть раз, даже напоследок, услышать, как поют птицы.
Трапезничать продолжали в тишине. Сам Болотник Есю ни о чём не спрашивал, а она тяжело обдумывала сказанное.
Выходит, кто-то погибал, так и не добравшись до его избы… И отчего же? Оттого ли, что в глаза ему посмотрели или потому что всякие мавки да кикимору в лесу разодрали или защикотали до смерти? А те, кто всё же оказывался в доме, неужто так были храбры, чтобы платок стащить с глаз?
Ну ежели он всех так запирал, как ее, в темноте да одиночестве, немудрено… Она тоже несколько раз порывалась избавить от проклятущего платка.
— Я не хочу сидеть в комнате, — твердо и решительно выпалила Есислава, вспомнив, какая тоска смертная ей светит. С другой стороны стола донесся кашель. — Вы что, подавились? Воды? Ох, где же тут вода?
Еся принялась ощупывать стол, да так от собственной неловкости и перевернула горшок и какой-то кувшин, а потом и вовсе что-то скинула со стола. Раздался треск, и ее запястья перехватили сильные руки.
— Не суетись, — тяжело дыша, произнес Владимир. — Я сам воды себе налью. И приберу тут. Просто сядь.
Есислава послушно села на лавку и смущенно опустила голову. Она-то собиралась настаивать на своей полезности. Но, выходит, от нее не просто пользы не будет, наоборот, один вред.
— Чем тебе твоя комната не угодила? — спросил Владимир. Его голос звучал то дальше, то ближе. Кажется, он быстро ходил чем-то занятый. Наверное, уборкой.
— Скука смертна сидеть в комнате без дела. Не могу я так. Дайте хоть работу какую делать. Я посуду мыть могу и прибираюсь неплохо. Шить умею. Буду делать, что скажете, только в комнате не запирайте, — быстро заговорила Еся, в надежде убедить Болотника дать ей хоть немного свободы.
— Тебе нельзя платок снимать. Как справишься с домашними хлопотами? — он взял ее руку и положил на теплый глиняный горшок, давая понять, что насыпал ее ещё похлебки.