Нечисть, сама, видать, не ожидавшая, что Еся проснется да еще и повязку снимет, на миг, казалось, опешила, но этого мига было достаточно, чтобы перепуганная Есислава успела сделать вдох и что есть мочи закричать. Она визжала так, что у самой уши заложило.
Нечисть опомнилась и пуще прежнего стала сжимать горло. Чудище так старалось, что, казалось, становилось тяжелее. Копыта впивались в кожу.
— Есислава? Еся? — раздался голос из-за двери.
Еся, хрипя, потянулась рукой к двери. Конечно, ей было не дотянуться. Но это всё, что она могла. Пусть же войдет. Пусть хоть кто-нибудь войдет и спасет ее.
— Вла… ди… мир… — хрипела она из последних сил, чувствуя, как когти царапают кожу и как жизнь покидает тело. Вот ведь… Еся думала, что утонет. А оказывается, ее задушат… И ведь даже не болотник, а какая-то мокрохвостка с копытами вместо ног.
— Есислава, я слышал твой крик. Ответь мне, — Владимир прождал ещё несколько мгновений и очень решительно произнес: — Закрой глаза, я вхожу.
Еся не колебалась. Она просто закрыла глаза. Потому что, как бы там ни было, верила Владимиру. Он ничего плохого ей не сделал. Ведь даже в эту ловушку ее загнал не он, а люди, которых она знала с детства. Это деревенские обозвали ее ведьмой, Хозяевой невестой и швырнули в страшный лес.
Дверь отворилась, раздался шорох, шум, зажурчала вода, и давление ослабло. Есислава с надрывным хрипом, широко открыв рот, вдохнула полной грудью. Воздух с болью продирался внутрь.
— Еся! Еся, не открывай глаза! Не открывай! — Владимир потянул ее за плечи, заставляя сесть, и прижал к себе. Рукой он закрывал ей глаза. Есислава носом уперлась в грудь Владимира и принялась судорожно дышать. Каждый новый вдох сопровождался кашлем.
Владимир чуть ослабила объятия, но так и продолжил держать ладонь на ее веках.
— Я… не… не… — Еся захлебнулась в очередном приступе кашля. — Не… смотрю…
— Где твой платок? — он чуть потянул ее за собой, сам наклоняясь куда-то. — Я уберу ладонь. Не смотри на меня, поняла?
Еся и не собиралась. Хватит ей гляделок на сегодня.
Владимир повязал ей платок и, наконец, отпустил.
— К… кто?.. — хрипела Еся. Слова с трудом срывались с губ. Что ж это… Не видит ничего, а теперь ещё и говорить не сможет?
— Нечисть… Просто нечисть. Я прогнал ее. Она больше не вернется. Не вернется. Обещаю.
— Ст… Стра…а…ш…но… — она вцепилась в край его штанины, стоило Владимиру подняться. — О… од… на…
— Хорошо, — в его голосе Есиславе мерещилось отчаянное беспокойство. — Я не оставлю тебя тут. Давай-ка, ухватись за меня.
Он взял ее одной рукой под коленями, а другой обнял за плечи. Миг — Еся уже у него на руках.
Она обхватила шею Владимира ладошками и испуганно задышала.
— К… ку…
— В мою комнату. Туда-то никто сунуться не посмеет. Ты погоди. Не говори пока. Помолчи. Дыши только, хорошо? А я-то подлечу тебя. И следа не останется.
— С… сле… да? — удивление было таким сильным, что Еся даже перестала дрожать от страха.
Какого еще следа? Она судорожно коснулась шеи пальцами и чуть не завизжала во второй раз. Правда, горло подвело.
На пальцах у нее осталось что-то липкое и теплое. Еся мигом смекнула, что к чему, вспомнив когтистые руки.
— Ты не переживай. Это царапины только. И глазом моргнуть не успеешь, как ничего не останется… — нервно тараторил Владимир, будто сам не верил в то, что говорил.
Страх смешался со злостью. Еся ужасно хотела, чтобы Владимир мокрого места от этой мокрохвостки не оставил, но сама бы, завидев нечисть ещё раз, визжала бы пуще прежнего, трясясь от ужаса.
Раздался грохот. Владимир с силой распахнул тяжелую дверь, и та ударилась о стену. Он осторожно уложил Есю на кровать и тут же прикоснулся к шее. Снова послышалось приятное журчание. Как будто где-то рядом бежал родник чистой живой воды.
Задышалось легче. Горло перестала раздирать сухость, и, казалось, Есислава снова вернула себе голос.
— Скажи что-нибудь, Еся, — тихо попросил Владимир.
— Что это такое было? — шепотом спросила она, всё еще опасаясь того, что говорить может быть больно.
— Нечисть, — он немного помедлил и нехотя добавил: — Они чуют, что мы не… Что первой ночи не было. А значит, ты им не Хозяйка. Вот и беснуются.
Еся села на кровати, чуть отодвинувшись. Владимир не страшил ее. Она была уверена, что он ничего не сделает против ее воли. Ведь если бы хотел, то давно сделал бы, но… Болотник был с ней более чем обходителен. И всё-таки она отодвинулась. От смущения и неловкости. Чего только было смущаться? Они ведь муж да жена, стало быть, супружеские дела им положены. А хотела ли этого Еся? Не сказать, что она была так уж и против. Всё равно никакого другого мужчину ей не видать, а Владимир, кажется, был… Ну, хорошим. Это всё, что она могла сказать, ведь прежде ни разу не видела его. Может, он уродлив?
Она постаралась представить его лицо, но ничего не вышло.
Есислава вздохнула.
Нечисть, значит…
— А, — она прикусила губу, задумавшись. — А не может быть так, что всё это время мне спать мешало то чудище?
— Может быть, — печально ответил Владимир. — Как может быть и то, что в комнату к тебе захаживал не один нечистый дух.