— Сиди! — болотник дотронулся до ее руки, и она опустилась на лавку. Владимир откашлялся и с неподдельным удивлением спросил: — С чего вдруг такие заявления?
— Я здесь ни своя, ни чужая. Никакая. Не Хозяйка, но и не в услужении, не жена и не свободная, не человек и не… Не знаю… Не нечисть? Я не хочу так. И раз мне не вернуться обратно, значит… — она пожала плечами.
Хотелось верить, что брачная ночь избавит от невзгод. Но Еся догадывалась, что это станет только началом. Чтобы без страха жить на болотах, придется ещё отвоевать свое место.
— Это Казимир тебя надоумил? — помедлив, строго спросил Владимир. Но ответа дожидаться не стал. Тут же принялся причитать: — Я этому старику бороду ощипаю. Не его это дело! Кто ж его просит совать свой длинный нос в чужие дела?
— Дедушка не виноват, — заявила Еся и сама своему тону подивилась. Это ж где она столько смелости набралась, чтобы с Хозяином болот так говорить?
Есислава вспомнила, как тряслась перед ним в первый день, и мысленно улыбнулась. Тогда он внушал ужас, а сейчас… Самое опасное во Владимире — его ворчания. Как начинает, так и не останавливается. Пока его слушаешь, можно и жизнь прозевать.
— Я так решила. Платка я не сниму. Быть нам мужем и женой долгие года. А старой ненужной девой помирать я не желаю. Хочу замуж по-настоящему. Как все. И нечисть отважу. Так важно, чтобы я была Хозяйкой? Значит, буду.
— Что, за болотника замуж пойдешь? — хмыкнул Владимир.
— Да, — задрав нос и скрестив руки на груди, решительно бросила Есислава. — Или, быть может, я тебе не по душе? Лицом не вышла?
Он тихо хохотнул.
— Нет, красивая ты девка, Еся. Очень красивая. И отважная, как сотня воинов.
— Тото же, — поддакнула она.
Повисла тишина. Владимир ничего более не говорил. Только было слышно, как ложка стучит, иногда задевая края посуды. Болотник доел и сказал:
— Спать иди, поздно.
— А ты?
— Я в баньке попарюсь и тоже на боковую.
— А ночь как же?
— Спать иди. Утро вечера мудренее, глядишь, передумаешь ещё.
— Не передумаю! — возмутилась Еся.
— Спать иди. Не то утоплю.
— Не утопишь, — совсем осмелела она.
— Ишь какая храбрая… Так и не скажешь, что визжала, как свинья на убиении, когда сюда попала.
— Так, то когда было-то! — не растерялась Еся, хотя сердце на мгновение екнуло. А вдруг и правда утопит? Да нет же. Хотел — сгубил бы в первый день.
— Я в баню, — Владимир звонко положил ложку на стол, давая понять, что разговор окончен.
Еся недовольно насупилась.
Владимир ушел. Вот так взял и сбежал от разговора! Негодяй! Но не насильничать над ним же. Да и как тут снасильничаешь, коли ни зги не видно из-за проклятущего платка.
Есислава встала из-за стола и поплелась в комнаты. Спать. Она поднялась по лестнице и замерла. Ей в свою комнату идти али нет? Раздумывала она недолго.
Не верит ей Владимир. Думает, она с горяча решила с ним быть. А вот и нет!
Еся повернулась и пошла к комнате Владимира. Вошла в нее и по-хозяйски двинулась к кровати. Откинула одеяло и забралась на постель.
Пусть хоть чего делает, она тут останется. До старости с ним спать будет!
Есе было так обидно, что сна ни в одном глазу.
Она набралась смелости, мысленно попрощалась со всем, приняла свою долю и… И Владимир вот так с ней! Взял да и оттолкнул.
Еся вертелась до тех пор, пока не услышала скрип.
Владимир вошел в комнату. Дверь хлопнула, и тишина. Он замер у двери. Стоял там несколько мгновения, потом вздохнул, прошел к кровати и лег.
— Не отступишься? — спросил он, раскусив, что Есислава не спала.
— Нет, — тихо, но твердо, ответила она.
Одеяла зашуршали. Теплые пальцы коснулись ладони Еси. Она вздрогнула от неожиданности и затаила дыхание. Неужели сейчас? Он всё-таки сдался?
Владимир переплел их пальцы и… Больше ничего не сделал. А у Есиславы сердце выпрыгивало из груди.
— Спи, — велел он.
— Ч-что? — запнулась Еся на выдохе.
— Спи, говорю, — сонно повторил болотник и зевнул.
— Но…
— Спи, — настоял Владимир.
Еся насупилась и попыталась вырвать свою руку. Но болотник сжал ладонь крепче.
Еся проснулась одна. На ней снова не было платка. В этот раз она не испугалась. В комнате на тумбе, рядом с тазом для умывания, лежал гребень и сложенная одежда.
Есислава умылась, расчесалась, переоделась и завязала глаза.
С каждым днем она всё увереннее бродила по дому. Разве это не значило, что Еся привыкала к избе?
Она улыбнулась, дотронувшись до стены. Вот сейчас ступени, а потом поворот, порожек, и справа будет стол. А если не сворачивать, а пойти прямо, то выйдет на крыльцо.
Надо же… Всё запомнила.
В избе, как всегда по утрам, пахло стряпней. Еся готовила нечасто. Казимир не любил, когда кто-то хозяйничал на его кухне. Но иногда он всё-таки пускал Есю чего-нибудь сделать к ужину.
Есислава прошла в кухню, чуть выставив руку вперед. Пальцы скользнули по чьей-то рубахе. Еся осторожно сжала плечо сидящего на лавке человека.
— Доброе утро, Владимир, — она улыбнулась. Сидел он на своем привычном месте. Но встретить его за завтраком было удивительно. Вставал он раньше Еси и трапезничал один. Редко можно было утро встретиться с ним за одним столом.
— Утро доброе, Есислава.