— Это как посмотреть, — усмехнулся Владимир. — Если ты радостный человек, она споет тебе счастливую песню, а если есть в твоем сердце печаль — грустную.
— И всё?
— Нет, не всё. Ты знаешь, что случилось с Купалой? — Еся покачала головой. Когда-то давно маменька рассказывала старую былину, да только слушала Есислава невнимательно. Ей больше нравилась история про болотника. Кострома-то он когда был, а Хозяин багряных болот за лесом, так про него и надо было говорить. — Она унесла его в мир мертвых. И не только его. Сирин — вестник злых сил. Она приносит несчастье своим голосом.
— А нам она что принесет? — вкрадчиво поинтересовалась Еся.
— Ничего. Нас не сделать более несчастными, чем есть сейчас.
— Разве? Я ведь вовсе не несчастна.
— А как же Никита твой? Я ведь разлучил тебя с женихом. А матушка? Брат?
— Я… Я больше не тоскую, — Еся улыбнулась. — Они в добром здравии. Мне более ничего не надо.
— И не ноет сердце от разлуки с любимым? — Владимир снова ухмыльнулся. Он, верно, подловить ее хотел. Но ловить было не на чем.
— Нет. Ни капельки.
— Так, может, ты его не любила вовсе?
— Я… — Еся всё-таки запнулась, смутившись. Владимир придержал ее за локоть.
— Давай передохнем. Вот, — он отвел ее чуть вбок. — Садись сюда. Тут валежник.
Еся ощупала рукой ствол дерева и осторожно села.
— А ты любил когда-нибудь? Как понять, что любишь?
— Любовь ни с чем не спутать. И если сомневаешься, значит, не любила, — он тяжело вздохнул, садясь рядом. — Тому, кого любишь, желаешь счастья, даже если это значит потерять покой и обречь свое сердце на бесконечные муки.
— Говоришь так, будто любовь — это что-то печальное.
— Года два человека готовы отдать всё ради друг друга, быть опорой и светом, они не будут печалиться. Ведь будут стараться быть добрыми друг к другу. В противном случае, для того, кто любит безответно, любовь принесет только страдания.
— Тогда, выходит, я любила Никиту, — заключила Еся. Но от этих слов ничего не екнуло. Только стало неприятно.
Она вмиг вспомнила, как, несмотря на метку, всё равно хотела за него замуж. Зная, что это может быть опасно, что теперь она невеста болотника, Еся всё равно хотела, чтобы Никита женился. Она ни на секунду не задумалась о том, чтобы оставить его. Хотела стать женой, пусть и во вред ему. Еся не заботилась о том, что это значит для Никиты. Но это ведь совсем не то, о чем говорил Болотник. Никита желал ей счастья, готов был жениться хоть в церкви, а она… Разве она не просто принимала его любовь?
— Не буду спорить. Тебе виднее. И всё-таки отдаться ты решила мне, — самодовольство в голосе Владимира, не укрылось от ее слуха.
Еся зарделась.
— Мне не из кого выбирать, — выпалила она, желая сбить спесь с болотника.
— Знавал я девицу, которая выбрала смерть. Сама утопилась, лишь бы не быть со мной. Так и заявила, что может быть отдана только своему любимому.
— Мне, что ли, тоже утопиться? Не дождешься! — Есислава оскорбленно надулась, недовольно поджав губы. Это в чем он вздумал ее обвинять? В том, что его выбрала, а не Никиту? Или в том, что отказалась ради другого жениха сама сводить счеты с жизнью?
— Не злись, Еся, — ласково пропел он и коснулся тыльной стороной ладони ее щеки. Есислава дернулась, смахивая руку.
— Я не злюсь, — пробурчала она. — Где там эта птица Сирин? Пойдем. Посмотрим на нее и в избу воротимся.
Еся встала с бревна и собралась резво пошагать дальше, но Владимир схватил ее за запястье и потянул на себя. Она, ойкнув, завалилась прямо болотнику в руки.
— Чего это ты делаешь? — возмутилась Еся, упираясь руками ему в грудь. — Пусти меня! Я же невдалая девка, не стала помирать во имя жениха!
— Как же сильно я ранил твое самолюбие, — рассмеялся Владимир, крепче прижимая ее к себе.
— Ничего ты не ранил. Пусти, — продолжала отпираться Еся, сама толком не понимая, что так сильно ее прогневало. Ну не любила она этого Никиту. Ну и что? Разве нужно было так над ней потешаться?
— Хватит. Не вертись, — Владимир особенно сильно надавила на поясницу, так что Еся не удержалась и всё-таки согнула локти. Её губы опалило дыхание болотника. — Нравится мне, что ты забыла того мальчишку. Вод и дразню тебя. Что, я уже не так мил? Перехотела быть мне женой?
Его шепот касался ее губ. Горячие руки сжимали бока. Еся едва держалась на ногах, чтобы не очутиться на его коленях.
— Не дождешься, — тихо ответила она, едва слыша свой голос из-за гулкого биения сердца.
— Уверена? — так же тихо спросил Владимир, задевая ее губы своими. — Станешь, подобно мне, болотным чудищем?
— Стану, — как завороженная согласилась Еся.
Она помнила, как чувствовался поцелуй Никиты. И хотела почувствовать поцелуй Владимира. Хотела снова ощутить приятную щекотку внутри своего живота.
Владимир резко поставил ее на ноги. Да так неожиданно, что она потеряла равновесие. Но он придержал ее.
— Мы уже недалеко. Пойдем, раз ты отдохнула. Сирин может улететь.
Еся несколько раз моргнула. Ресницы привычно задели платок.
— Ч-что? — она покачала головой, смахивая наваждение. — Сирин?
— Да, Еся, птица Сирин.