“Сердцем смотри!” — в стуке капель о мост послышалось повеление Казимира.
— Еся! Чего ты медлишь?! Попадемся! — настаивал Никита.
Сердце рвалось обратно. В избу, к Владимиру. Разлад там али как, она хотела быть его женой. Прояснить все недомолвки, достучаться до него, забраться в его душу и украсть ее. Есислава совершенно точно хотела быть с Владимиром. На болотах, на воле… Где угодно, но с ним.
Еся высвободила руку.
— Прости Никита… — она по прежнему чувствовала взгляд Владимира. Полный скорби и печали взгляд. Он отпускал ее. С болью, с тоской, но отпускал. Вот, что своим сердцем видела Еся.
Владимир словно стоял на крыльце. Но разве Никита не должен был его видеть? Не должен был удивиться?
Как же всё… не так… Неправильно! Нельзя ей уходить. Нельзя.
— Я болотника люблю. Всей душой. А ты иди… — Есислава улыбнулась.
Она поняла, что хочет сделать…
Еся развернулась и побежала по мосту. И пока ноги шлепали по лужам, она стягивала платок с глаз, чувствуя Владимира… В спину кричал Никита. Звал ее. Умолял. Но Есислава решила остаться. Вот теперь решила правильно.
Владимир точно стоял на крыльце. Она, наконец, увидит его.
— Еся, — выдохнул он, как только Есислава, зажмурившись, оказалась рядом.
— Я верю тебе, Владимир, — запыхавшись произнесла она, широко и искренне улыбнувшись. — Казимир сказал сердцем смотреть. И мое сердце верит тебе. Я верю.
Еся распахнула глаза.
— Что ты наделала?! — испуганно прокричал Владмир. А она жадно смотрела на него. Глазами. Смотрела на человека.
— Красив, — она не переставала улыбаться, а по щекам потекли слезы. Отчаянные слезы радостной печали, тоскливого счастья. Пусть утопит. Пусть. Но пусть знает, что она верила ему до последнего своего вздоха.
У Владимира были русые волосы и короткая борода. Длинный нос и шрам на лбу. Он хмурился, а потому на нем собрались морщины. Его зеленые глаза сияли испугом, отчаянием, но все равно были так красивы… А губы… Тонкие губы, которые она целовала. Не оторваться… Ему на вид было лет тридцать. Не молод. Но статен.
Еся уже не слышала, что он говорил, чего требовал. Она только смотрела и жадно запоминала всё. Вот, кого так любило ее сердце. Никакое Владимир не чудище. Красавец, каких еще поискать. И светел лицом. А ей-то всё казалось, что он мрачен.
Есислава чувствовала на своих щеках горячие слезы, но она была рада. Она увидела его. Увидела!
Еся встала на носочки и коснулась губ.
— Еся, — Владимир отстранился. И в его глазах застыли слезы. — Что же ты сделала, душа моя?..
Вдруг его лицо стало расплываться, усыхать… Он вмиг из крепкого мужчины обратился сморщенным уродливым стариком, вместо бороды и волос — зеленые скользкие водоросли, ясные глаза запали, потускнели, а сухие руки крепко обхватили Есю и потащили к краю моста.
Болотник кинулся в болота.
— Еся! Нет! — отчаянный вопль Никиты — последнее, что донеслось до уха.
Вот и всё… Вот и всё! Утопит! Этого она хотела? Этого? Стоил ли один взгляд на него ее жизни?
Разум неистово протестовал. Кричал вырываться. И звучал он голосом старухи.
Но Еся в чудище всё еще ощущала Владимира. Она верила. Она будет верить ему до самого конца. До самого последнего мига.
Есислава не стала вырываться. Она обхватила шею Владимира руками и крепко вжалась в него. Грудь сдавило, болотная вода обожгла внутренности. А болотник всё тянул ее ко дну. Но дна было не видать.
Есислава чувствовала, как болота наполняются его отчаянной болью и печалью. Он не хотел убивать ее. Не хотел. Но отчего-то не мог остановиться.
И Еся не задавалась никакими вопросами. Пусть так. Пусть всё так.
Она верит Владимиру. Просто слепо верит…Он должен знать, должен понять так же, как и Еся понимала, чувствовала, что губит Владимир ее не по своей воле. А потому не злилась и даже прощала.
В порыве вдохнуть Есислава открыла рот, но воздуха не было.
Тьма сгущалась, становилась плотнее. Подкрадывалась.
Последнее, что увидела Еся, было лицо чудища. Но она всё равно ему улыбнулась, потому что знала — это Владимир. Ее Владимир. Это он.
Болезненная тьма проглотила Есю. Внутренности, горевшие огнем, наконец, перестали болеть.
Есислава всё же захлебнулась. Но в тот миг она была собой даже горда, ведь держалась за свое чудище, до последнего веря в него.
Княжество Владимиру досталось от старшего брата. Его свалил мор. Сына он оставить не успел. Потому править стал Владимир.
Князем он был славным: град процветал, людям всего хватало. Его любили, радостными пирами приветствовали из походов.
Владимир не был скромен, а потому быстро возгордился.
Масла в огонь подливали красавицы. Не было в граде девушки, что не поддалась бы его чарам. Но он не женился. Баловался с девками, да и всё.
И вот однажды Вдадимир встретил ее — Велеоку. Под стать имени были у нее глаза. Большие, голубые как морская гладь. Она была красива. И любила его безумною любовью.
Владимир повстречал Велеоку на пиру. Чего она там делала, его не заботило. Захмелев он зажал ее у бани.
— Красавица, — Владимир улыбнулся, касаясь ее волос. — А чего ж это на празднике ты одна?