Еся на мгновение отвлеклась от раздумий. Ей показалось, что она что-то слышала, то ли шаги, то треск ветки…
Есислава прислушалась. Нет, ей не показалось. Это были шаги. Совсем рядом. Еся судорожно заозиралась по сторонам.
Да она же без платка! Что если это Владимир? Что если она на него посмотрит? Нет! Нельзя!
Еся так испугалась, что не смогла почувствовать лес, чтобы увидеть, кто идет. Всё, что она могла сделать — бежать. И Есислава побежала. Что есть мочи.
Но шаги не становились дальше. Она слышала их. Слышала совсем рядом. Ветки больно били по лицу. Но Еся продолжала бежать. Кто бы там ни был, она не могла показаться ему. А что если кто-то из деревни прознает, что она жива? Что с ними сделает жрец? А Владимир? Что скажет он? Если это он сам… Тогда исход очевиден — утопит.
Вдруг все звуки стихли, а уже в следующий миг кто-то крепкий повалил ее на землю.
— Нет! Нет! — Еся зажмурилась и стала бить в чьих-то руках, запоздало понимая, что это человек. Не Владимир, не нечисть… Просто человек. Она стала вырывать еще сильнее. Надо бежать! Бежать в избу! Там ее никто не найдет.
Сердце в груди билось до боли. Еся царапалась и кричала. И сквозь собственный крик слышала знакомый голос:
— Это я! Еся! Еся! Это я! Я! Никита!
Есислава вырывалась всё меньше.
Кто? Никита? Какой Никита?
Да быть того не может!
Она резко открыла глаза.
Никита. Тот самы. Измазанный весь. С желтыми листьями в волосах… Никита. Жених ее. Венок она с ним пускала. Целовалась с ним, миловалась. Никита… Светловолосый… С глазами ясными. Никита… Это был Никита. Деревенский молодчик. Никита.
— Ну, узнала? — он улыбнулся, своей мягкой теплой улыбкой. Такой… человеческой, такой простой…
Еся кивнула. На глаза навернулись слезы. Никита представился ей не деревенским юношей, он стал всей той тихой веселой жизнью, что она начала забывать. Он явился ей человеком. Таким, каким она сама уже переставала быть.
— Никита, — жалобно произнесла Еся, не в силах сдержать слез, и, почувствовав, что держат ее не крепко, кинулась к нему на шею. — Никита! Никита! — плакала она, обнимая такого теплого и простого человека. Из плоти и крови. Из желаний и мечтаний. Из обыденных хлопот и маленьких радостей. Еся обнимала всё то, что оставила за болотами, за темным лесом, полным холодной нечисти.
— Нашел… Я нашел тебя…— шептал он, крепко прижимая ее к себе. А я Еся никак не могла остановить слезы. Она о стольком хотела спросить, но вместо слов с ее губ слетали только всхлипы. — Никуда тебя не отпущу. Никуда. Заберу с собой и спрячу, чтобы никто больше не отнял.
Услышав его слова, Еся отстранилась. Она вытерла щеки и с тоской посмотрела на Никиту. Ах если бы это было так просто — украсть ее и схоронить где-нибудь далеко-далеко.
— Почему ты здесь? Как ты смог… смог попасть сюда? — Еся обхватила его лицо руками и старалась насмотреться. Изучала, чтобы запомнить, как выглядит человек…
— Мне… мне помогли… Женщина. Пришлая в деревне. Вот, — он вынул из-под рубахи амулет на веревочке — брусок, на котором были вырезаны знаки. Еся убрала руки от его лица и осторожно коснулась вещицы. От нее веяло холодом. Нечистым холодом. — Она дала это. С ним я и вошел в лес. Он… С ним они меня не видят.
— Кто? — не поняла Еся.
— Они, — он кивнул себе за спину.
Есислава прищурилась, всматриваясь в то, что бродило за спиной Никиты. Мавки, лесавки, кустицы… Они скрипели, шуршали, но словно и правда не видели их.
— Я пришел за тобой, Еся. Пойдем домой, — Никита коснулся ее лица и заправил прядь волос за ухо.
Еся печально улыбнулась и убрала руки Никиты от своего лица. Она-то знала, что ей не уйти. Но как сказать об этом ему? Он ведь проделал такой путь… Не побоялся и вошел за ней в страшный лес.
— Прости, я… — Есислава осеклась. Она не могла. Просто не могла. Не могла отказать Никите, и себе признаваться не могла, что хочет уйти. — Как маменька? А брат?
— С ними всё хорошо. Их оставили в покое. Но маменька тоскует по тебе. Она всё это время не переставала верить, что ты жива. И я… Я тоже верил, — Никита снова любовно коснулся ее лица. Еся быстро отстранилась.
— Ты можешь вернуться в деревню? — спросила она, всё так же улыбаясь.
— Без тебя и шагу не сделаю из этого леса, — уверенно ответил Никита.
— Я не могу уйти так просто, Никита, — Еся встала и отряхнула платье. — Вернись в деревню. Так будет лучше.
— Что ты такое говоришь?! — он следом вскочил с земли и схватил ее за плечи.
— Как есть говорю. Прости, — по щекам снова покатились слезы. Но Еся больше не всхлипывала. — Передай маменьке, что со мной всё хорошо.
— Этот болотник с тобой что-то сделал? Отвечай же! Сделал, да? — Никита встряхнул ее. Есислава не вырывалась. Он отпустит. Она знала. Как только всё поймет — отпустить и воротится домой.
— Нет, я сама сделала, — Еся закрыла глаза и добавил. — Я отдалась ему. И стала его женой. Хозяйкой болот. Я сама стала нечистью. Нет мне дороги в мир людской. Я тут до скончания дней. И сколько тех дней мне осталось, знает только Хозяин Болот.