Полине сразу вспомнились ситуации, которые не редко происходили с ней и сильно удивляли её окружение: загадочном поведении животных рядом с ней, зайца в лесу; тополь, который словно говорил с ней, шурша ветвями, хотя она всегда списывала это на ветер. Она рассказала об этом Фавре, которая оживилась после услышанного.
– Но неужели это так странно? Я всегда была добра с животными и считала, что они просто отвечают мне тем же.
– Как часто ты встречала зверей, которые не просто не боятся людей, а ищут с ними прямого контакта? – усмехнулась ведунья. – Каким бы добрым человек не был, животное в здравом рассудке никогда не подойдёт к нему на близкое расстояние. Самое большее – пройдёт мимо. Твои же истории – совсем не обычное дело. Особенно то, что ты чувствуешь наш тополь. Видишь ли, подобное может происходить только с теми, чьи чувства шире физического, материального восприятия мира. С теми, кто имеет более богатый набор чувств осязания: животные, растения, альвы, миннаты, оборотни, лешие, гномы, фёстэнкилы – дети богов и прочие существа. А ещё ты. Но ты – человек и в теории не можешь иметь то свечение, которое имеешь на деле. Более того. Каждый вид имеет особенную ауру, отличающую фёстэнкила от гнома, например или оборотня от минната. А характер искр, что мерцают кругом тебя, имеют все характеристики принадлежности к фёстэнкилам. Но я знаю каждого из них. Тем более, что их осталось в живых всего ничего.
В голосе Фавры прозвучала неподдельная тоска.
– Да и альвы, известные тебе как ваны, просто так ничего не делают. То, что учителя определили тебя именно в Своельгу – уже говорит о многом.
– А если бы в другое место, не в Своельгу? – спросила Полина, всё ещё не верящая фантастическим объяснениям ведуньи.
– А если бы в другое – вряд ли кто распознал в тебе задатки Фёстэнкила. А тут я. И альвы об этом прекрасно осведомлены.
– А при чём тут ты? – задала вопрос Полина и тут же поняла, что получилось слишком грубо. Но Фавра нисколько не обиделась, а только как-то нервно рассмеялась, а потом медленно стянула с головы капюшон.
– Потому что я сама – фёстэнкил.
Полина чуть не вскрикнула от неожиданности. Перед ней сидела не древняя старуха, какой её все воспринимали в Своельге, а молодая, красивая женщина с синими, пронзительно-печальными глазами. Волосы Фавры излучали серебристое холодное свечение и были убраны в хвост, скрывающийся под широким балахоном. Тонкие аристократические черты лица в ореоле серебряного свечения казались совершенными, лёгкая ухмылка украшала нежно-розовые губы женщины, которая взглянула на ошарашенную Полину и закончила начатую фразу:
– И кто, как не я должна узнать в тебе ту, кем являюсь сама?
– Но как это? – выдохнула из себя Полина. – Я… Прости, но все в деревне считают тебя, кхм, старой.
– Чему я очень рада, стоит признаться. Я сама позволила считать себя таковой. Есть у меня причины скрывать своё истинное обличье. Люди, знаешь ли, в последние несколько столетий не слишком привечают детей богов.
– Ты – дочь богов? – Полина поперхнулась произнесёнными словами.
– Да, фёстэнкилы – дети богов. Или ты уже забыла уроки ванов на Ближних островах?
– Да. Вернее нет. Я помню, нам рассказывали о них. О вас. О, чёрт побери! Ты меня разыгрываешь?
Фавра рассмеялась.
– Нет, Полина. К счастью или к сожалению. Я – дочь Мораны и Свентовида, младшая из фёстэнкилов, одна из трёх полубогов, выживших в Великой битве древности. Настоящее моё имя – Алайна. И вот уже более тысячи лет я вынуждена скрываться в глухомани под вымышленным именем и в обличье древней старухи. Радостей от такой жизни, скажу честно, у меня не много. Но такова реальность и с ней приходится мириться. И всё же сейчас речь не обо мне, Полина. А о тебе. Давай вернёмся к тому, с чего начали. Я, как ты можешь теперь понять, знаю всех своих братьев и сестёр. Каждого фёстэнкила. В живых нас осталось всего трое. Один вовсе пропал и о нём ни слуху, ни духу. Так как же могло получиться, что ты обладаешь свойствами, присущими нам и при этом твои родители не боги?
Полина пожала плечами, совершенно сбитая с толку обрушившимися на неё новостями.
– Вот и я понять не могу, – покачала головой ведунья. – Правда, есть у меня одно абсолютно невозможное предположение. Скажи, кем был твой отец?
– Отец на заводе слесарем работал. Я его плохо помню, он умер, когда мне было семь лет.
– Так, это не подходит, – пробормотала Фавра. – А дед?
– Ни по маминой линии, ни по отцовской я никого из них не знала, – настороженно ответила Полина. – Мы с братом жили, бабушкой и мамой, которая…
– Брат? – перебила Полину Фавра. В холодной синеве её глаз мелькнул проблеск догадки. – А что стало с братом?
– Я не знаю, – нахмурилась Полина. – Когда я…умерла, они остались с бабушкой вдвоём.
– Что ж, да, это может стать объяснением. Если только…
