Больше месяца прошло с Ночи обряда, когда площадь полнилась весельем, громкой музыкой, танцами и смехом своельжцев. Теперь же люди снова собирались, постепенно наполняя широкое пространство площади, тревожно переговариваясь, ожидая узнать, какие же новости привезли с собой родные из Гнездо.
Площадь со всех сторон была окружена плетнем, служившим сразу и оградой ближайших дворов Олли, Ронстейна, Энгиля и Сновида.
В Своельге жило двенадцать семей: выходцы из северной Европы, славянских земель и финских лесов. Ваны распределяли людей, стараясь объединить близкие друг к другу культуры. И Своельга издревле стала пристанищем именно этих трёх народов. В Своельге каждый этнос, несмотря на то, что все жили дружно, всё таки держался друг друга. И деревня, пусть номинально, делилась на скандинавскую, славянскую и финскую части.
Над оградой по периметру площади колыхались на ветру ветви фруктовых деревьев: яблонь и слив, которые тянули к земле наливающиеся соком плоды, распространяя сладкий аромат. Трепетали кусты черноплодной рябины, каринки и малины. Торчали сквозь прутья тына гроздья чёрной, красной и белой смородины, а по ним суетливо бегали чёрные жучки.
С севера и юга площади стояли столбы ворот. Здесь даже дверей не было. Ворота служили символическим обозначением входа и выхода. Северные столбы считались главными воротами, через другие центральная улица проходила дальше, пересекая всю деревню, устремляясь к Безымянному лесу. В западной части площади жались друг к другу склады с общим деревенским хозяйством. В них хранили как продовольственные запасы, так и бытовую утварь. Напротив складов сейчас возвели небольшой постамент, на котором восседали на стульях с высокими резными спинками двенадцать старшин и суровым взглядом обводили прибывающих своельжцев. Кругом витал дух неопределённой вязкой тревоги.
Полина пришла с вместе со своей семьёй и соседями – семьями старейшин Веселина и Матти. Передние ряды уже были заняты высокими скандинавами. Полина с семьёй встали чуть в стороне, рядом с домочадцами Николая, среди которых была и Катя, которая обрадованно приветствовала Полину.
– Как думаешь, – взволнованно обратилась она к подруге, – что могло случиться?
– Я не знаю, Кать, – Полина старалась держаться бодрее, чем она ощущала себя на самом деле. Она чувствовала ответственность перед более молодой Катей и не хотела пугать ту ещё больше. – Сейчас всё станет ясно.
Люди вокруг шептались, переглядывались, каждый на свой лад старался успокоить соседа, подбодрить робкой улыбкой. Сейчас Полина чувствовала единение каждого со всеми и это ощущение придавало сил, не давая скатиться в безвольную яму.
Когда все наконец собрались, слово взял Олли. Он встал со стула и сделал шаг вперёд, возвышаясь над своельжцами, словно великий герой забытой эпохи.
– Жители Своельги! – его голос прокатился над головами. – Тревожные вести привезли мы из Гнездо! Долгие беседы вели мы на сходе старейшин всего нашего Туйского края. И главы тех сёл, что лежат на восход солнца рассказывали о том, что недобрые дела творятся теперь в Енкильмаале. С юго-востока протянулась грозная рука нынешнего правителя Нювалребена Волхгота. Долго не ведали мы напастей, живя здесь, на краю Зелёного леса особливо и храня древние обычаи, не вмешиваясь в дела Центральных и Южных земель, исправно платя оброк. Но теперь Волхгот всё дальше стал продвигаться на север, накладывая всё более тяжёлые обязательства. С прошлой осени он стал забирать из семей молодых юношей и девушек, силком уводя их в столицу. И только богам известно, как складывается там судьба этих бедолаг. Видится мне, ничего хорошего не ждёт их в столице, которая всё сильнее огораживается от прочих земель, тёмной, тяжелой тенью нависая над всем Енкильмаалом.
Толпа на площади притихла в скорбном молчании. Вот уж поистине недобрые вести прибыли из Гнездо. Где это слыхано, чтоб из семей, куда им судьбой было предназначено попасть, насильно уводили молодых людей. Веками хранился семейный уклад. Столетиями ваны приводили в семьи новых членов и жили они, пока сами не решат, не почувствуют, что пора двигаться дальше. Нет, не по правде действует правитель Нювалребена. А Олли тем временем продолжал, внимательно вглядываясь в лица своих земляков.
– Но это всё пол беды, – голос главы хрипнул, выдавая волнение старейшины. – Старейшина Окдельска, что стоит на восточной границе нашего края, сказал, что отряды Волхгота, наёмники, которых называют порядчиками, уже побывали и в их селе. Они приезжают с ружьями и стреляют во всех, кто оказывает им сопротивление, не давая даже подойти для честного боя на мечах или топорах.
Над площадью прокатился возмущённый рокот. Даже порывы ветра, кажется, стали сильнее, ероша волосы на головах людей. Окдельск хоть и был далеко, за большой Туйской косой, всё же считался частью севера, братским селом.
