– Надо было сказать об этом. Смерть всегда остаётся в памяти людей, не растворяясь полностью. Каждый раз, когда ты будешь пересекать реку, тебя будут преследовать последние мгновения жизни в Глеймаале. Не легко бороться с ними. Тебе надо было сказать об этом.
– Я же не знала! – огрызнулась Полина, потом, укорив себя за резкость, смягчённо добавила. – Надеюсь, я просто больше не буду переправляться через реку. Ещё раз спасибо, что спас меня.
Пастырь сделал неопределённый жест рукой, отмахнув от себя слова благодарности.
– Нас не заметят здесь? – решила сменить тему Полина. – Огонь далеко видно.
– Ближайшие селения расположены ниже по течению и люди не заходят так далеко. Нечего им тут делать. Я же говорил, что это место считается дурным.
– У меня такое ощущение, что за мной кто-то наблюдает, – тревожно сказала Полина. Не думала, что скажу так, но я бы сейчас предпочла снова оказаться в лесу. Там спокойнее.
– Это наша последняя стоянка, когда мы можем не сильно скрываться. Наслаждайтесь, пока есть время, – сказал Пастор, глядя в тёмную даль. – Дальше начинается столичный округ. Лесов там нет, спрятаться негде. Одни города – большие и маленькие. И в каждом полно людей Волхгота: порядчики, наместники, смотрители и их шайки соглядатаев, военные гарнизоны.
– Я никогда там не бывал, – с некоторой грустью произнёс Ильмари.
– Признаюсь, что в таком виде, какой города представляют сейчас, я тоже их не видел. Не удивлюсь, что не узнаю их, когда там окажемся.
Полина встала, стряхнув с себя плащ, которым её заботливо укрыли, пока она была без сознания.
– Где мой мешок?
– Его унесло течением, – виновато произнёс Ильмари. Полина растерянно огляделась по сторонам, словно надеясь, что мешок внезапно возникнет из пустоты. Сменная одежда и провиант исчезли.
– Через пару дней мы уже будем в первом городе, – сказал Пастырь, – там сможем приобрести всё, что нам надо. Одежду, запас еды. Думаю, не будет лишним, если мы проведём пару дней в гостинице, чтоб вы смогли отдохнуть и набраться сил.
Такое заявление значительно ободрило и девушку и Ильмари, которые сразу расслабились. Троица расселась вокруг костра и путники принялись за еду, которую им раздал из своих запасов Пастырь.
За скромным ужином они много болтали. Трудности нелёгкой дороги, которые копились едким комом внутри каждого из них, испарились, сменившись радостью единения. Даже вечно хмурый и неразговорчивый Пастырь выглядел дружелюбнее. Не даром говорят, что трудности объединяют.
Закончив немудрёную трапезу, решили не ложиться спать, а ещё немного посидеть у огня.
– Пастырь, расскажи о себе, кто ты такой? Кто такие Фёстэнкилы и что из себя представляет магия? – спросила Полина, разомлевшая от жара огня, насытившаяся и позабывшая, что еще недавно была на волоске от гибели. – Ты всегда был таким…вредным?
Пастырь улыбнулся.
– Кто бы говорил о вредности.
– Серьёзно, расскажи о себе. Ильмари вот тоже интересно. Правда?
– Ну, в общем, да, конечно, – смутился ижорец.
– Ладно, слушайте мой рассказ, дети, – Пастырь лёг и поудобнее устроился на земле, оперевшись на локоть, словно римский сенатор.
– С чего бы начать? – задумался он, потирая переносицу.
– Начни с родителей. Только подумать, твои папа и мама – боги! – возбуждённо сказала Полина. – Ты вообще был маленьким? Или сразу родился таким…высоким, – смутилась девушка.
Пастор посмеялся.
– Был, конечно. Но воспоминания о тех днях уж слишком размыты. – Он задумался, воскрешая в памяти события далёких лет. – Я – третий ребёнок, который появился в чертогах Гудъюмфьела. Мои старшие братья уже были довольно взрослыми на тот момент.
– А кто был первым? И что такое Гудъюмфьел? – с трудом проговорила незнакомое слово Полина.
– Гудъюмфьел – гора богов, вершина которой теряется в облаках. Она находится за великой горной грядой и рекой Эль в вечно зелёных полях и лесах Гудъюмсана – стране богов. На этой горе раскинулись величественные чертоги Одина и его братьев и сестёр. А первым на свет появился Фолконг, о котором ты уже слышала.
– Ага, – кивнула Полина, укладывая в голове новые сложные слова, – великий король людей?
– Именно. Король Фёстэнкилов, Енкильмаала и Великий герой Битвы – так звучал его титул. Сын Одина и Макоши, верховных богов Миитланда. Вторым был Светогор, отважный боец, один из самых смелых героев, что я знал.
– У нас есть сказка о Светогоре, богатыре, – оживилась Полина. – О нём рассказывают, что был он огромным, словно скала, сильным и мудрым и к нему за советом отправлялся богатырь Илья Муромец.
– Да, таким он и был. Как скала. Большущая, добрая скала. Слава его никогда не померкнет, – грустно произнёс Пастор. – Вот даже в Глеймаале о нём до сих помнят.
– А Фавра? Она твоя младшая сестра?
– Алайна появилась на свет последней. Я помню её совсем младенцем, ползающей по зелёным лугам Гудъюмсана и пытающейся схватить маленькими ручонками порхающих над ней бабочек. Мне часто приходилось нянчиться с ней. Наши родители были заняты решением серьёзной проблемы. Алайна родилась накануне появления в Южных землях демонов. Мы готовились к войне.
