— Ну ты же помнишь, как я Гаврилу Алексеевича уговаривала, — женщина вздохнула. — Но он сослался на семейные обстоятельства…
— Простите, я не представилась, — женщина снова посмотрела на нас. — Софья Андреевна, директор Белоярской школы-интерната!
— Очень приятно, Софья Андреевна! — улыбнулся я. — Меня Константин зовут, я директор Музея кочевой культуры в Москве. В прошлом сам учитель географии. А это мои коллеги…
Я представил своих спутников, и Софья Андреевна спросила:
— Ну как вам наша школа? Интересно мнение москвичей узнать!
Мы наперебой стали восхищаться зданием, его комфортом, чистотой, и директор улыбнулась:
— Вы еще всего не видели! Пойдемте, я покажу вам школу. Она действительно очень современная!
Мы поднимались по широким лестницам, заходили в классы, оснащенные всем необходимым, заглянули и в корпус интерната, соединенный со школой теплым переходом.
— У нас интернат семейного типа, — рассказывала директор. — То есть дети, которых привозят из тундры, оказываются среди своих старших братьев и сестер. Так малышам проще адаптироваться к новой обстановке…
В комнатах стояло по четыре кровати, на столике — чайник, микроволновая печка, на стене — современный жидкокристаллический телевизор.
«Прям не школа, а пятизвездочный отель какой-то! — подумал я. — Теперь понимаю, почему Оля не хотела в тундру возвращаться. Здесь все удобства: и горячая вода, и микроволновка, и телевизор. Не нужно снег копать, за дровами ходить, генератор включать каждый вечер…»
В конце экскурсии директор проводила нас в столовую и угостила вкусным обедом.
— Где вы у нас в поселке остановились? — спросила Софья Андреевна, когда мы пили чай.
— Пока нигде! — ответил я. — Может быть, вы подскажете, где можно на несколько дней поселиться?
— Я бы предложила вам старое здание интерната, там есть все удобства, — сказала директор. — Но с одним условием…
— Мы можем заплатить, если в разумных пределах…
— Нет-нет, денег я с коллег не возьму! — засмеялась Софья Андреевна. — У меня другое предложение: вы проведете несколько уроков для наших школьников. Люди вы интересные, двое к тому же педагоги со стажем. Ну что, согласны?
Мы переглянулись, я подмигнул Юре и сказал:
— Конечно, согласны! Спасибо, Софья Андреевна! Мы и уроки проведем, и кино покажем, которое во время прошлой экспедиции сняли!
— Вот и договорились! — улыбнулась директор. — Приходите часа через два, дам вам ключи от старого интерната…
Выйдя из школы, мы попросили Олю проводить нас к месту, где проходит корализация оленей.
— Да что там интересного? Олени одни! — нахмурилась девушка, но, вняв настойчивым просьбам, повела нас на окраину поселка. На невысоком холме был построен обширный загон, куда ненцы заводили огромное стадо оленей.
— Батюшки мои, да их же здесь несколько тысяч! — ахнул Юра, не веря своим глазам. Действительно, стадо, которое гнали оленеводы, было раз в двадцать больше того, к которому мы ездили накануне. Олени текли к загону кораля как живая коричневая река — эта река гудела топотом тысяч копыт, над ней поднимался пар от дыхания животных, разносились резкие крики загонщиков.
Мы смотрели на оленей как завороженные. Оле стало скучно, она сказала:
— Ладно, вы дорогу к школе сами найдете? Меня подруги заждались, пойду я! — и, улыбнувшись нам на прощание, побежала к домикам поселка.
Горн с Юрой фотографировали. Варя что-то рисовала в дневнике, время от времени дуя на окоченевшие пальцы. Я же, совершенно запутавшись в командах оленеводов и не улавливая смысла перемещения животных, решил выяснить у кого-нибудь, что здесь происходит. Я заметил старого ненца, который стоял неподалеку от нас. Старик, опираясь на суковатую палку, не мигая смотрел на оленей, глаза его слезились от ветра, а губы что-то беззвучно шептали.
— Простите! — обратился я к нему, но ненец даже не повернул головы.
— Нгани торова! — сказал я по-ненецки, и старик поднял на меня глаза, явно ожидая продолжения фразы.
— Здравствуйте! Скажите, а что здесь происходит? Зачем оленей сюда загнали? — спросил я.
— А, здравствуй, здравствуй! — кивнул ненец. — Кораль это, оленей отделяют…
— А зачем отделяют? — спросил я снова.
Старик окинул меня долгим взглядом и сокрушенно вздохнул, явно разочаровавшись в моих умственных способностях.
— Ну как зачем? Вот этих кастратов и быков на забойку отправят, — начал объяснять ненец, показав на стадо, сбившееся в кучу в загоне. — Вон, видишь, парни стоят у ворот? Они на оленей смотрят, сразу определяют, кого куда…
Кораль представлял собой загон метров сто в диаметре, сооруженный из деревянных шестов и старой рыболовной сетки. Такая же сетка разделяла кораль и внутри на две неравные части. Воротами служили деревянные щиты на петлях, которые двое молодых ненцев то распахивали, чтобы пропустить нужного оленя, то стремительно закрывали, отгоняя животное, которое почему-то хотело проскочить в загон к своим собратьям.
